Амазонки за кромкой - Сергей Шемякин

— Иван Петрович, я с отрядом через день - два ухожу на диверсии. На моём месте пока будет располагаться отряд Владимира Ильича. В городе мы захватили местного врача с хирургическим инструментом. Имеется лишний грузовик с бочкой бензина. Есть желание получить в отряд врача и ещё одну машину?

— Конечно, товарищ Ветров, вы же знаете, что у нас один санинструктор.

— Тогда присылайте водителя, заберёт машину и доктора. Бронетранспортёр собираетесь на ход ставить?

— Собираемся, двигатель там целый. Водители уже что можно с горелых машин поснимали. Пушки опробовали, отлично получилось. Нам бы ещё снарядов к ним добыть побольше. Но сейчас бронетранспортёры нам не страшны.

— Снаряды на немецких аэродромах лежат. Думайте!

— Сержант Протасов сейчас где?

— В лагере, третью пушку делают.

— Вызовите его сюда, хочу его немножко раскулачить.

Белов высунулся из землянки, крикнул и через три минуты прибежал Протасов.

— Сержант, вы снимали со второго самолёта приборы, меня интересует высотомер и магнитный компас, они в рабочем состоянии?

— Так точно товарищ Ветров.

— Я бы их хотел заполучить, если командир не возражает.

Потанин кивнул.

— Принесу через две минуты, — выскочил сержант на улицу и через три минуты принёс завёрнутые в тряпку приборы.

— Мы нашли в лесу наш У -2, пытаемся восстановить, — пояснил сержант.

— У вас что, есть лётчик?

— Был бы самолет, летчика найти проще.

— Товарищ Ветров, а вы отбили вашего человека, захваченного немцами? — спросил Белов.

— Да отбили, пришлось комендатуру брать в городе вторично, да и лагерь заодно с заложниками освободили. Кстати, я забыл спросить о потерях после боя?

— Шесть человек убито, четверо ранено. Не успели мы пулемёты подтянуть, немецкая разведка часть нашей засады перебила. Давайте, помянем бойцов, — сказал Потанин, доставая стакан, кружки и флягу. Он отодвинул подальше винтовку и гранату и поставил на ящик, накрытый плащ палаткой стакан, налил до половины, накрыл куском хлеба и положил сверху красноармейскую звездочку. Разлил в кружки по паре глотков:

— Чтоб земля им была пухом и не было больше потерь! — сказал майор и выпил не чокаясь. Остальные тоже выпили по пятьдесят грамм. Во фляге у майора был самогон.

Поговорили ещё пяток минут. Семёнов с Потапенко прошлись по лагерю, заглянули в землянку, очень внимательно осмотрели маскировочную накидку и всё что показали хозяева. Потанин пообещал прислать пяток красноармейцев в качестве инструкторов, для обучения стрельбе, несению службы и тактическим приёмам. Жора зашёл в госпиталь, где раненых обрабатывала Арина. За ней следом ходил санинструктор и девчонка, которую отбили у бандеровцев. Четверо бойцов прибавилось после вчерашнего боя, остальные шли на поправку, всеми возможными способами пытаясь привлечь внимание врача. Ни пожеланий, ни прикосновений девушка не жалела. Она просто чувствовала, что эти мужики желают дотронуться до неё. У раненых были свои резоны. Удивительно красивая врачиха лечила руками. Прикоснулась — на три дня раньше выздоровеешь. За несколько дней после освобождения половина уже встала в строй. Да и боли уходили после прикосновения сразу. Стонали лишь те бедолаги, которых привезли вчера. До тех пор, пока она их не осмотрела.

— Надо будет ещё разок наведаться, — сказала Ариша Принцу, выйдя из палатки. — Дня через три - четыре.

— Может и не получиться, если далеко будем, — сказал сержант. — Хотя на арилёте доставим быстро.

Забрали командира и комиссара нового отряда и двинулись назад. Мужики повеселели — рядом есть соседи — военные, научат, расскажут и покажут. Забрали водителя. Парень ехал на лошади позади Ариши и тихо млел. На лошади он никогда не ездил и, боясь упасть, вцепился в талию девушки как клещ. Рукам ничего лишнего не позволял, держался только за талию. Сегодня приятели доймут вопросами, как Николай ездил вместе с докторшей. От раненых уже пошли слухи, что достаточно подержаться за неё и все болезни проходят.

В лагере царил рабочий бардак. Одни таскали, другие пилили, третьи укладывали брёвна. Ямы для двух землянок уже выкопали, сейчас делали накат. Люба заставила бревна таскать издалека, чтобы не нарушать маскировку. Лишний народ сновал повсюду, пытаясь поговорить со старожилами и что-то выяснить. Изготавливать секретные аппараты в таких условиях было нельзя. Необходимо более скрытное и достаточно близкое место.

Отправили машину с доктором к Потанину. Пообедали, вместе с партизанами и сержант приказал собираться. Имущества накопилось много, но железо, доски и гвозди на арилёт Принц забрал. Остатки продовольствия оставили партизанам. Телегу погнала Люба с Александром, выехали самостоятельно, заранее. Миша их сопровождал на мотоцикле. Пришлось правда на этот агрегат наложить заклятье тишины. Имелся избыток оружия (в основном винтовок). Хорошо, что кузов был с тентом и железнодорожники спокойно расселись. Сержант повёл машину к бункеру с оружием и основную часть сбросили там. Арина наложила заклятие сохранения. Жора оставил в кузове пару немецких автоматов и один пулемёт. Вдруг понадобится. А девчонкам таскать лишнюю тяжесть не трудно. Ира вон бегала с «Дегтярёвым» и таскала к нему две сумки с шестью дисками — считай триста патронов. Прикрепила их ремнями на спине и носила как щит. Жора считал, что получилось очень толково. Пехотинец под таким весом сдохнет через километр, а девчонкам хоть бы хны. Отстреляла, выдернула левой рукой следующий диск и опять готова огонь открыть — всё продумано. Назначили пулемётчицей — будь добра поддержать огнём. А что ты за пулемётчица, если у тебя патронов нет.

Сержант гнал машину к сбитым немецким самолётам. Там еще было чем поживиться. Железнодорожники сидели в кузове под амулетами. Амазонки передвигались на лошадях. Лошадка Принца бежала следом за машиной. Головной дозор, тыловой дозор, постоянное наблюдение по артефактам. Имелись две маленьких палатки. Кузов и две палатки — вполне хватит, чтобы не спать на земле. Да и брезент с кузова можно снять, если понадобится. Надо бы съездить в Залесье, там в доме у старосты оставалось ещё два листа железа, да и продовольствия можно было взять. Сержант ещё хотел добыть котёл, чтобы немцам было в чём готовить пищу. Но это лучше делать под покровом темноты, чтобы не светить агента.

Немцы наверняка уже хватились двух пропавших рот, но сделать пока ничего не могут. Батальон перебили, надо ещё один изыскивать или полк снимать. А полк — это уже серьёзно. Просто так полк не дадут, чтобы наводить порядок в этом медвежьем углу. Тем более гитлеровцы сейчас озабочены усилением охраны железных дорог и мостов. Сейчас напрашивалась атака на мосты западнее Ковеля в районе Ратно, Выжевки и западнее Лукова. Через Ратно шла хорошая автомобильная трасса из Бреста, по которой немцы гнали грузы. Два других моста отсекали от Ковеля железные дороги. Если ещё вывести из строя мосты южнее, в районе Киверцы и Здолбунова — где имелись крупные железнодорожные узлы, то наступление под Киевом сдуется в один момент. Туда подходили железнодорожные пути из Львова. Грузопоток сразу уменьшится в несколько раз. Отсюда главная задача — быстро делать аппараты и летать на диверсии.

К вечеру соорудили новый арилёт. Ремесленники парни были рукастые и из оставшегося куска железа сделали вполне нормальный усовершенствованный двигатель. Ариша только сваривала где надо и резала. Идея Принца была простой: перед двигателем сделать ещё один конус, который будет заблаговременно разгонять струю воздуха и сжимать её, отправляя в двигатель. Корпус вообще сколотили за час. Спереди и сзади поставили обтекатели, вырезав куски обшивки из самолёта. Отбрасывающийся кусок фонаря кабины мессершмитта отрезали, поставили на попа и прихватили укосами. Получился добротный прозрачный защитный козырёк. Для стрельбы вперёд теперь приходилось вставать, укладывая винтовку поверх лобового стекла. Но защита от набегающего потока воздуха того стоила. Тумблеров и кнопок набрали с самолётов. Да и вообще, они были прекрасным складом нужных деталей. Посадочные лыжи все обтянули дюралью, получилось крепко и хорошо. Перед ужином попробовали. Новые амазонки хоть летающий аппарат и видели, но кричали УРА! — сами сделали. Парни тоже выглядели именинниками. — Поучаствовали в таком деле.

Жора связался с Ритой, та доложила, что всё нормально. Стефа проводила евреев и вернулась вместе с проводником. Сообщила, что переночует у партизан и завтра с утра будет у самолётов. Ужинали очень быстро. Всем не терпелось опробовать. Аппарат стал весить больше — килограмм пятьдесят, но с успехом поднялся в воздух. Ручку управления сделали совсем маленькой — сантиметров двадцать, но рули она отклоняла хорошо. Запустили двигатель, сначала на минимальной мощности, потом на максимуме. «Километров под сто пятьдесят» — определил примерную скорость машины сержант. Ариша переделала «парашют», установив два заклинания и две кнопки. Одной аппарат тормозился, развёртывая сзади конус «Воздушной стены», второй опускался. Парашют опускания был по площади гораздо больше тормозного, и аппарат опускался вдвое медленнее. Сила удара при посадке резко уменьшилась. Высоту подъема сержант решил сбавить до тридцати метров — менее заметно с земли. Первыми взлетели Жора с Аришей, надо было испытать. Потом полетали все. Ариша сидела всё время, чтобы успеть подхватить машину, если начнёт падать. К управлению допустили только амазонок и Михаила. На минимальной скорости арилёт разворачивался с радиусом метров пять, на максимальной — метров тридцать. Тормозить на полной скорости Жора запретил — боялся, что сорвёт тормозной парашют. На малой аппарат тормозился легко, при отключенном двигателе останавливался метров через двадцать. Отличная машина получилась!