Загробный мир. Мифы разных народов - Владимир Петрухин

Многие исследователи обращали внимание на то, что это описание преисподней полно противоречий: призраки в Аиде бесплотны и «бездушны» – лишены псюхе, наделявшей живых разумом и памятью.

Лишь Тиресий не был лишен дара памяти и провидения, но и ему нужна была жертвенная кровь, чтобы реализовать свой дар. Однако бесплотные тени боятся обнаженного меча; Орион гонит по загробному Асфоделевому лугу зверей, которых он убил при жизни, – значит, и звери наделены душой и боятся оружия охотника после смерти?

...

Верования многих народов мира объясняют некоторые из этих противоречий: считалось, что бесплотные души и духи все же материальны, как пар или дыхание, поэтому и боятся острых режущих предметов или просто колючек. Все наказания в Аиде мыслятся материальными, поэтому Орион остается вечным охотником, как Тантал – вечно жаждущим. Народные верования, в том числе и отраженные в гомеровском эпосе, далеки от представлений о платоновских нематериальных идеях.

Греческие трагики донесли до нас многие народные верования. Софокл говорит не о суде над мертвыми, а о том, что блаженны в Аиде те, кто узрел посвящение в мистерии.

Согласно Софоклу, не только души царей и героев сохраняют в преисподней свое царственное значение, свои склонности и познания (Амфиарай там царствует над душами, Аякс сохраняет силу помогать близким), но и души обыкновенных смертных не лишены там сознания и некоторых чувств, оставшихся от земной жизни. Так, Антигона надеется, что после смерти она встретится с любимым братом, в то время как Исмена, не исполнившая своего долга в отношении него, будет ему в Аиде ненавистна. Кроме Аида и Персефоны в преисподней обитают смерть – Танатос, справедливость – Дике, проклятие и эринии (евмениды). У Еврипида Танатос отводит души умерших в преисподнюю в назначенный каждому срок; атрибутами смерти являются острый меч и черная одежда.

У Гесиода в «Теогонии» преисподняя состоит из Тартара и собственно царства Аида. Расстояние от земли до неба и Тартара одинаково: медная наковальня, брошенная с неба, через девять дней и ночей достигнет земли, а брошенная с земли – через то же время достигнет Тартара. Тартар окружен медной оградой, вокруг него в три ряда простирается ночь. По воле Зевса туда брошены титаны, и для них нет выхода: Посейдон заградил его медными воротами и со всех сторон окружил их жилище стеною. Его охраняют сторукие чудовища Котт, Бриарей и Гиес. Там находятся все концы и начала. Там огромная неизмеримая пропасть: войдя в нее через ворота, в продолжение целого года пути невозможно достигнуть земли. Сильная буря носит вошедшего с одного места на другое, и даже для богов ужасна эта бездна. Там стоит покрытый черными тучами дом мрачной Никты, богини ночи. Страшные боги Сон и Смерть, дети Ночи, также обитают здесь. В передней части преисподней стоит дворец Аида и Персефоны. Ворота в него охраняет свирепая собака, порождение Ехидны и Тифона. Ее зовут Кербер, и у нее пятьдесят голов. К входящим она ласкается, но каждого, кто попытается выйти за пределы дворца, – пожирает. Там же, в чертогах, покрытых огромными камнями, которые приперты к небу серебряными колоннами, обитает ужасная богиня Стикс, дочь Океана, воплощение реки преисподней.

В поэме «Труды и дни» Гесиод рассказывает о пяти человеческих поколениях. Люди золотого века не сошли в преисподнюю, ибо тела их по воле Зевса были скрыты в недрах земли, а души сделались добрыми демонами, хранителями людей последующих поколений. Люди серебряного века, хотя и сошли в преисподнюю, стали там «подземными блаженными смертными», почитаемыми людьми. Третье поколение – люди медного века – сошли в Аид. Следующее поколение героев было избавлено от преисподней, так как они попали на Острова Блаженных. Все люди железного века сойдут в Аид.

Когда тени умерших спускаются в Аид, они минуют рощу из черных тополей на берегу Океана. Попавшие в Аид оказываются на безрадостном Асфоделевому лугу, где души героев бесцельно бродят среди толп менее знаменитых мертвых, издающих писк, словно мыши. За этим лугом лежит Эреб, персонификация мрака, порождение Хаоса и брат Ночи. Там находится дворец Аида и Персефоны. В Эребе живут эринии – богини мщения. Все, кто приближается к дворцу, видят слева от него белый кипарис, отбрасывающий тень в Лету, куда души простых смертных приходят пить. Души прошедших мистическую инициацию пьют из реки Памяти, куда отбрасывает тень белый тополь. Черные тополя были священными деревьями богини смерти, а белые тополя или осины были посвящены Персефоне как богине возрождения или Гераклу за его подвиги в подземном мире....

В послегомеровский период греки пришли к идее бессмертия человеческого индивидуума, загробного возмездия и вечного блаженства. Плутон представляется ипостасью Зевса. Получает распространение вера в то, что Аид не так уж удален от мира живых: в поверхности земли есть щели, сообщающиеся с Аидом. Геракл спустился в Аид на мысе Тенар в Лаконике. В Гермионе, в стране дриопов, он вышел на свет солнца, а выпущенный им Кербер убежал назад в Кинадре близ Аргоса. Жители Гермионы из-за своей близости к Аиду не давали покойникам обола в плату Харону. В щели за ареопагом в Афинах, как считалось, жили эринии.

Сошествие в Орк: Эней

...

Не менее знаменитым, чем Одиссей, героем, совершившим нисхождение в преисподнюю, был троянец Эней. Его путешествие описано римским поэтом Вергилием в шестой книге поэмы «Энеида».

Эней спасся из охваченной огнем Трои, на плечах вынеся престарелого родителя Анхиса. Беженцы из Трои вынуждены были скитаться, и во время этих странствий отец Энея умер. Эней стремился узнать, где будет положен конец этим скитаниям, и попросил у кумской пророчицы сивиллы указать ему путь в преисподнюю – Орк (так римляне называли Аид), где он хотел спросить у отца о грядущем.

Сивилла поведала, что лишь обладатель волшебной золотой ветви может проникнуть живым в преисподнюю. Эней был сыном самой Венеры, и та послала ему голубков, что привели его к золотой ветви. Так Эней отыскал указанную сивиллой пещеру меж скал у сернистого Авернского озера – его испарения считались исходящими из преисподней. Жрица воздвигла алтарь и выстригла волоски с голов жертвенных животных, призывая Гекату. Черная овца была принесена в жертву Ночи – матери эвменид (эриний); телица – Персефоне (Прозерпине); целые туши быков, умащенные елеем, были возложены на алтарь владыки Стикса (Плутона, или Орка).

Наконец земля содрогнулась и жуткое завывание псов преисподней стало возвещать приближение Гекаты. Спутники Энея должны были оставить героя, он же с золотой ветвью и обнаженным мечом двинулся вслед за жрицей Гекаты – сивиллой. В преддверье Орка гнездились воплощения Скорби, «грызущие сердце Заботы», Болезни и унылая Старость, а также Страх, Нищета, Позор и Голод, Муки и тягостный Труд. На другом пороге обитали Смерть и брат ее Сон, «злобная Радость, Война, приносящая гибель», «дев Эвменид железный чертог и безумная Распря», под чьей кровавой головной повязкой были не волосы, а змеи. Огромный вяз рос посреди этой области Орка, под его листьями толпились тени чудовищ, сраженных героями: Сцилла и стада кентавров, сторукий гигант Бриарей и Лернейская гидра, стаи гарпий кружили над телами заключенных там трехтелых великанов. Эней выставил свой меч, но мудрая спутница напомнила ему, что перед ним лишь бездушные тени.

Продвигаясь дальше, Эней увидел старца Харона, которого годы не лишают божественной мощи – он перевозит души через Стигийские болота. Толпы душ стенали на берегу: то были души непогребенных. С печалью увидел Эней тень погибшего спутника, убитого разбойниками, тот молил героя совершить обряд по возвращении из Орка. Сивилла утешила страждущую душу: боги явят знамение окрестным жителям, чтобы они похоронили его тело.

Харон же заметил живого, приближающегося с оружием, и отказался перевозить его, как некогда он перевез Геракла и Тесея с Пирифоем – ведь первый увел из преисподней Кербера, а вторые решились похитить самое Персефону. Но сивилла утешила сурового перевозчика, и когда вместо мелкой монеты он увидел золотую ветвь, то стал сговорчив.

На другом берегу их встретил лай Кербера, рвущийся из трех глоток, но в пасти полетели лепешки со снотворным, брошенные сивиллой, и страшный сторож уснул. Герой двинулся в глубь преисподней и услышал плач младенцев, что были отняты роком от материнской груди. Рядом ждали суда Миноса погибшие от ложных наветов. Далее в унылом приюте обитали самоубийцы – им суждены были болота Стикса. В поля скорби приходят те, кто погиб от несчастной любви: и после смерти их души, тоскуя, бродят по миртовому лесу. Эней увидел здесь и оставленную им Дидону, которая с гневом и болью смотрела на героя. Напрасно он ссылался на волю богов, что заставила его покинуть землю Дидоны – ее призрак бежал от изменника.