Справедливость: решая, как поступить, ты определяешь свой путь - Райан Холидей

…помощи несчастным и незащищенным.

…добродетельного прагматизма.

…преобразующей мощи ненасилия.

…прощения и любви.

… и снова любви, и снова любви, и снова любви.

Это будет долгий путь. Это будет борьба, победу в которой мы можем не увидеть.

Но чем больше мы отдадим, тем больше получим.

Поднимитесь на вторую вершину

Первые 35 лет жизни Лу Герига подчинялись монашеской дисциплине. Бейсбол стал для него всем, единственным, что для него существовало. По словам спортсмена, он оказался рабом игры, и в результате всего родилась своеобразная форма величия, чистота которой встречается только раз в поколение, а возможно, лишь однажды за всю историю этого спорта.

Он мог бить по-всякому. Выдержать что угодно. Сделать все, что требуется для победы.

И он делал. Провел 2130 игр и шесть раз выиграл Мировую серию. Стал многократным участником матчей всех звезд, многократным MVP. Добился Тройной короны. Сделал почти 500 хоумранов[199].

Его работа приносила людям радость и счастье, его участие повышало уровень игры и уровень сокомандников. Сказать, что он реализовал свой потенциал, — значит абсурдно преуменьшить.

Но потом все рухнуло. Боковой амиотрофический склероз лишил его способности бегать и ловить мяч. Карьера оборвалась. Дни славы в клубе «Нью-Йорк Янкиз» закончились навсегда.

Из знаменитой речи Герига «Самый счастливый человек в мире» мы знаем, что он не жалел себя, не ныл о том, что украла у него судьба, а с достоинством, самообладанием и бесстрашием принял вынесенный приговор.

Но многие ли знают, чем он занимался после?

Гериг вполне мог бы провести свои последние — увы, немногие — годы, ведя комфортную жизнь на рачительно сделанные сбережения. Но он поступил иначе. Он устроился на другую работу.

Как и Трумэну, покинувшему пост президента, бейсболисту предлагали все: 30 000 долларов за разрешение дать свое имя ресторану, 40 000 долларов за регулярные выступления в ночном клубе. От всего этого он отказался и занял должность руководителя нью-йоркского комитета по условно-досрочному освобождению. Работа предполагала долгие часы в сырых тюрьмах и душных офисах, а зарплата составляла всего 5700 долларов в год.

Позже биограф Герига напишет, что, «когда его судьба оказалась предрешена, а расставание с женщиной [женой], дарившей ему единственное настоящее счастье, которое он когда-либо знал, стало неизбежным, он решил провести свои последние дни не в финальной лихорадочной попытке высосать из жизни за два года все, что мог бы получить в 40 лет, а в работе и служении… [отдавая] безмерно последние силы».

Даже испытывая проблемы со здоровьем, он каждый день ездил в офис, корпел над бумагами, принимал невероятно сложные решения, на которые ставил штамп, поскольку уже физически не мог вывести собственное имя[200]. Теодор Рузвельт, говоря о другом виде спорта, почти идеально отразил ситуацию с Геригом: «Хорошо быть отличным полузащитником, но очень плохо, если в 40 лет о человеке можно сказать только то, что он был отличным полузащитником». Когда любимая им игра ушла, 35-летний Гериг нашел способ стать великим в совершенно ином смысле, принося отдачу городу и людям, от которых он так много получил.

Писатель Дэвид Брукс назвал это «второй вершиной»[201]. Мы восходим на первую гору своей жизни, объяснял он, добившись успеха в бизнесе, спорте или какой-либо области искусства. Это замечательно. Это приносит вознаграждение — прежде всего в финансовом плане. Это может дать пользу другим людям и всему миру. И все же в глубине души мы чувствуем, что в таком успехе есть что-то упадочное и разочаровывающее. Мы осматриваем свое царство и задаемся вопросом…

Неужели это всё?

Может быть, нам диагностировали болезнь, как Геригу. Или мы попали в аварию. Или погрузились в глубокую депрессию. Или кто-то рассказывает нам, как живет остальной мир, как живут другие.

Жизнь пытается что-то донести до нас. Пустота — это знак.

Вернемся ли мы к прежним занятиям? Или найдем другую вершину, которая окажется намного выше и не будет откровенным памятником нашему эго? Ту, что бросит нам вызов и предложит раскрыть свой потенциал — более полно, менее эгоистично, более щедро и с пользой для общества.

Было время, когда мы зарабатывали, зарабатывали, зарабатывали, а затем пришло время отдавать, отдавать, отдавать, помогать, помогать, помогать.

Артист и певец Сэмми Дэвис — младший годами «думал только о том, чтобы достичь этого», а потом, когда добился успеха, только о том, чтобы получать от этого удовольствие. Но потом? Что потом? «Наступает момент, когда [человек] хочет чего-то другого, чего-то большего», — сказал он, потому что денег, славы и забав «недостаточно, чтобы оправдать свою жизнь». Поэтому он занялся защитой гражданских прав, помогая менее удачливым людям. Десятилетия спустя другой выдающийся певец Дэвид Ли Рот окажется на таком же перепутье и пойдет работать в скорую помощь в Нью-Йорке.

Неважно, какой будет вторая вершина. Просто она должна быть связана с чем-то большим, нежели ваше собственное благополучие.

Барак Обама, беседуя с писательницей Дорис Кернс Гудвин, однажды сказал, что для большинства из нас стремления юности — «обычное дело». Мы хотим разбогатеть. Хотим, чтобы отец гордился нами. Хотим оставить свой след в мире. Но с возрастом, по его словам, эти желания постепенно затухают, особенно если нам посчастливилось реализовать какие-нибудь из них собственными силами. На их месте должно появиться нечто более обширное, нечто более глубокое; он заметил, что в его случае такой путеводной звездой стало «создание мира, в котором люди разных рас, происхождения или вероисповедания признают человечность друг друга; в котором каждый ребенок независимо от его происхождения будет прилагать усилия, достигать целей и реализовывать свой потенциал».

Но что насчет вас? Это не может быть очередным венчурным капиталом. Очередным победным сезоном. Очередным крупным клиентом.

Серьезно, кого это волнует?! Это уже делали не только вы… но и бесчисленное множество других людей.

Пришло время следовать за своей путеводной звездой к следующей вершине, к следующему вызову — скорее духовному, нежели материальному, который сделает нас и других лучше, если мы его примем.

Это не просто очередной вызов — их у нас было предостаточно. Здесь сравнение не с музыкантом, пробующим себя в качестве актера, а скорее с инвестиционным банкиром, получившим диплом учителя и работающим в начальной школе. Когда мы говорим об этой вершине, то в меньшей степени говорим о вас, о вещах, о том, как бить, дробить или добывать. Речь о том, что касается почти всех, всех нас.

Прекратите искать третье

Писательница Дон Дорланд совершила невероятное. Она отдала свою почку незнакомцу. Буквально раскрыв свое тело и отдав частичку себя, она спасла чью-то жизнь. И что еще прекраснее,