Императорская свадьба или Невеста против - Наталья Мазуркевич

— Яр, ты уверен, что это издевательство над ним, а не надо мной?

— Но с тобой же буду я, а ему в одиночку придется выкарабкиваться.

— Ой ли? — выразила недоверие к плану демона Сайлейн. — И когда день икс?

— Завтра. Сегодня я просто должен был с тобой поговорить.

— Поговорили. А так каковы твои обязанности?..

— Забота о подопечной. Заодно присмотрю за подготовкой совета.

— Тогда после завтрака внизу. Заметишь высокого рыжеволосого с выражением вечной скорби — это Манкольм, подходи к нему. Он как бы ответствен за все.

— Так уж за все?

— За многое, и помни, он тут самый хитрый, попадемся — драпать будем до самой границы во весь упор.

— Понял, — серьезно кивнул Реяр и поднялся. — Завтракай, я пока пройдусь.

Сайлейн пожала плечами. Она предупредила.

Быстро решив проблему с едой и упаковав бутерброды в походную сумку, Сайлейн выскользнула в коридор. Она приветливо махнула знакомому лакею, который тут же бросился докладывать о ее действиях господину Каалису. Спустя пять минут хмурый министр подошел в сопровождении старшего принца и… Сайлейн совсем по-плебейски вытаращилась. Под руку с демоном важно шествовала принцесса Глена.

Астония и сегодня выделялась своей бледностью, которая так неаристократично вместо благородного налета придавала ей вид восковой маски, и принцесса в своем белом платье казалась особо мощным привидением, имеющим возможность являться днем. Только изящная маленькая черная сумочка нарушала общую гармонию облика принцессы.

— Каталина, — Реяр поклонился и легко коснулся ее пальцев, — ее высочество принцесса Велисская великодушно согласилась сопровождать меня в нашем деловом визите, а его светлость был так добр, что позволил мне эту маленькую слабость.

— Если больше ни у кого никаких просьб не будет, думаю, мы можем отправляться, — едко произнес Манкольм, пряча под мышку несколько папок. Судя по всему, он был намерен оставаться с ними весь день и заблаговременно позаботился о досуге. — Прошу.

Он открыл портал, и они вышли прямо к руинам. Впрочем, неделя работы не прошла даром, и сейчас тут было убрано, колонны первого уровня восстановлены, полным ходом шло возведение временной крыши. Манкольм, решивший, что свой долг уже выполнил, отошел в сторону, где был оборудован пункт отдыха — несколько столиков, стулья, навес над ними и фонтанчик.

— Осмотритесь пока, — распорядилась Сайлейн, убегая вслед за лордом. — Я оставлю наш обед под присмотром и присоединюсь.

Демон только кивнул и увлек свою спутницу за строительные леса. Девушка с осуждением посмотрела ему в спину.

Лорд Манкольм великодушно принял ее сумку под свою ответственность, и Сайлейн поспешила сбежать от него подальше. Хоть он был довольно мил и обходителен, оставаться в его обществе девушке не хотелось, в ней просыпались страхи, что она что-то перепутает и выдаст участие в некоторых незаконных делах. А потому она быстро затерялась среди мастеров и подмастерьев, восстанавливающих первоначальный вид храма. Только в алтаре никого не было — им она занималась сама: счищала пыль и кровь, дорисовывала вязь рун, подправляя их согласно советам демона, и ждала, когда сможет впервые его активировать. Бассейны фонтанов, занимающие почти всю площадь позади алтаря, они уже освободили. Осталось всего ничего — выждать до приема и восстановить сообщение между мирами. Что будет после, она не задумывалась. Девушке хватило слова Ресьяна, да и она понимала, что война им тоже невыгодна.

Она уже дорисовывала последний символ, когда на грани восприятия услышала стон. Подорвавшись со своего места, Сайлейн бросилась к источнику звука, но, добравшись до него, застыла.

— Тише, потерпи, — уговаривал демон в своем истинном облике, торопливо бинтуя запястье принцессы.

— Я же просила аккуратнее, — недовольно кривилась девушка.

— Ну, ради дела потерпеть-то можно было? Ребенка мне оторвала от дел.

Реяр кивнул на запыхавшуюся Сайлейн.

— Так пусть тоже внесет свой вклад, — предложила принцесса, сползая с упавшей колонны.

Сайлейн нахмурилась.

— Ее кровь у меня уже есть, — заверил демон, вновь оборачиваясь принцем. — А сейчас, Кат, раз уж пришла, отвлеки ненадолго этого рыжего, а мы один ритуал пока проведем.

— Может, лучше я с вами?

— Нет, все лучшее — детям, иди погуляй пока. И чтобы я рыжего здесь не видел.

«А вы тише себя ведите и не увидите», — про себя возмутилась девушка, но покорно отправилась отвлекать.

Манкольм сидел все там же, что заставило девушку улыбнуться от чувства собственного превосходства: каким бы умным лорд ни был, он не смог услышать демона и его сообщницу. Мужчина спокойно сидел за столиком, закинув ногу на ногу, и читал свои бумаги. Рядом ровной стопочкой высились уже просмотренные отчеты.

— Я не помешаю? — спросила девушка, присаживаясь у другого края. Она потянулась к бутербродам, пытаясь таким нехитрым способом объяснить здесь свое пребывание.

— Нет.

Манкольм придвинул к себе бумаги и вновь углубился в чтение.

— А можно? — немного смущенно попросила взглянуть на бумаги Сайлейн.

— Не думаю, что вам будет интересно. Но если желаете. — Он положил перед ней первое из просмотренных дел.

Ничего любопытного, как и предположил лорд, девушка не обнаружила. Обычная кабацкая драка с привлечением магии. Пострадавший в больнице, маг в тюрьме, свидетелей нет. Сайлейн недоуменно перечитала вновь. «Как в кабаке в… — она еще раз бросила взгляд на досье, — за два часа до полуночи не оказалось ни одного свидетеля?»

Сайлейн взглянула на лорда. Тот ответил ей тем же.

— А где свидетели?

— Нет.

— А такое возможно? — удивилась девушка.

— Видимо, да, — сказал Манкольм усмехаясь. — Если маг специализируется на некромагии, а свидетели мертвы, то их все равно что нет. Связанные волей мага, они не откроют реальных обстоятельств. Более того, их развоплотили на месте.

— Жалко.

— Жизненно. Тем более что паренька подставили. Но следы его, и мотив был, а значит, по закону ему и отвечать.

— А с чего вы взяли, что подставили?

— Существуют определенные методы, — чуть улыбнулся лорд, — но они не используются широко и, скажем так, не относятся к разряду законных, следовательно, оглашать их использование никто не станет.

— А сделать ничего нельзя?