Опасные любовные связи - Ким Болдуин

Домино просунула крепкое бедро между ног Хэйли, теперь они стали двигаться вместе. Поначалу мучительно медленно – обеим хотелось с наслаждением прочувствовать, как трутся друг о друга груди и лобки. Медленно, размеренно. Но когда Хэйли снова вонзила коготки в ягодицы Домино, оставляя багровые следы в форме полумесяцев, та вращательным движением бедер задала ей хороший мощный ритм, и все ускорялась, пока рывки и взаимное трение не стали такими же частыми, как громкие вздохи.

Хэйли была уже мокрой, Домино чувствовала это бедром, и у обеих клитор был мучительно напряжен. Хэйли издала утробный звериный звук, одной рукой она уцепилась за столбик кровати у себя за головой, а другую прижимала открытой ладонью Домино пониже спины, яростно направляя трение в точки, откуда у обеих распускался первый цветок подступающего оргазма.

– Лука, я сейчас кончу, – пролепетала Хэйли сквозь стиснутые зубы, и Домино почувствовала, как на бедре у нее стало еще мокрее. – Я прошу тебя, войди. Войди в меня.

Клитор Домино пульсировал невыносимой сладкой болью.

Она просунула ту руку, которую держала под ягодицами Хэйли, между их телами, немного замедлила темп, и положила ладонь на мягкие манящие складочки между ног Хэйли. Ее клитор был настолько раздражен и чувствителен, что она вскрикнула, когда Домино положила на него большой палец. Все было так открыто, готово встретить ее пальцы, что, когда Хэйли подняла бедра, требуя еще, вслед за одним, легко вошли еще два.

И они продолжили в том же стремительном ритме, повторяемом движениями руки Домино в глубине, внутри и одновременно снаружи, задаваемый клитору большим пальцем.

Хэйли впилась зубами в плечо Домино, когда была уже почти на самом пике, все более сильными спазмами обнимая внутри ее пальцы, а сердце так громко стучало в груди Домино, что, ей казалось, Хэйли тоже отчетливо слышит каждый удар.

– О, да, о, да, м-м-м-ммм, – бедра Хэйли поднимались и опускались, как в припадке, она кончила, и упала, чуть дыша, на подушки, сжимая Домино в своих объятиях.

Домино сгорала от возбуждения, такого, какого никогда прежде не испытывала, от сильнейшего физического возбуждения, дополненного растущим чувством к Хэйли и восторгом от сознания того, что Хэйли так отвечает на ее ласки.

– Я дико хочу дать тебе почувствовать то же самое, что и я сейчас, – влажно прошептала Хэйли, и облизнула мочку уха Домино, а потом нежно и горячо засосала ее.

А Хэйли уже двигалась вместе с ней, нет, вернее, – извивалась под ней, – и желание разрядки сделалось невыносимым давлением, тяжелым узлом, скрутившим низ живота.

– Хэйли… пожалуйста, – Домино свободно владела восемью языками, и это позволяло ей стать кем угодно в таком огромном количестве ситуаций, что она сама не смогла бы припомнить все. Но она не нашла слов, чтобы сказать Хэйли, что готова взорваться от того, как сильно хочется ее умелой настойчивой ласки.

– Секундочку, – кокетливо ответила Хэйли.

Руки ее целенаправленно двигались от задницы Домино до талии, призывая подняться немного, и вскоре их поза была почти «69»: Домино оседлала Хэйли, широко разведя колени, и ей открывался чудный вид на великолепную грудь Хэйли с торчащими сосками, твердыми, словно камушки, граненые кабошоном.

Руки Хэйли блуждали по телу Домино, поглаживая каждый сантиметр – крутые поджарые бока, потом упругую задницу, потом бедра и плоский живот, и, наконец, грудь, обхватывая и теребя чувствительные соски, пока острое чувство не появится в самом центре клитора.

Домино скрежетала зубами, борясь с желанием запустить свою руку себе между ног, так нестерпимо ей хотелось кончить. Ее всю трясло.

– Хэйли!

Словно чувствуя ее отчаяние, Хэйли стиснула запястья Домино и притянула ее руки к тонким холодным столбикам кровати, мол, держись здесь. Когда Домино схватилась, Хэйли проговорила:

– Посмотри на меня, Лука.

Это было легче, чем она думала. Опустив взгляд, она увидела, что зрачки очаровательно безумных глаз Хэйли так расширились, что практически нельзя было разглядеть радужку. Омут карего и черного.

– Я хочу, чтобы ты та-ак кончила, ну, та-а-ак кончила, – сказала Хэйли, снова нажимая на талию Домино, притягивая к себе, пока лицо ее не оказалось аккурат между ног Домино. Она потянула еще, обвив обеими руками бедра, и обхватила губами клитор, проводя, дразнящей лаской, пару раз по нему языком, очень нежно и проворно.

Домино издала короткий гортанный рык и вцепилась крепче в спинку кровати, еще шире разведя колени, чтобы прижаться ко рту Хэйли. Но та только мягко провела языком вдоль малых губ Домино, лишь усиливая возбуждение и ничуть не приближая развязку.

Наслаждение было таким мучительным, что ей хотелось, чтобы оно длилось ровно столько, сколько удастся выдержать до конца.

Хэйли обработала ее так, как сама от себя не ожидала, приводя Домино на самую грань разрядки вновь и вновь, она лизала нежно и быстро, проверяя пределы выдержки Домино, оставляя до финала совсем-совсем чуть-чуть, и все же каждый раз, не доводя до него, словно бы оставляя себе последние капли, что переполнили бы сосуд, вызвав цунами. Вскоре с Домино ручьями лился пот, все мышцы были напряжены, а нервные окончания уже истошно вопили об удовлетворении. Дышала Домино так, как будто ее заставили пробежать пару километров с препятствиями.

Еще немного, и она бы умоляла, просила пощады, но тут Хэйли взяла ее клитор в рот и обрушила на Домино мощнейшую разрядку, оставляя слабой и опустошенной. Домино не смогла бы держаться на ногах и вся дрожала после оргазма.

Она упала в постель, едва шевелясь, устроилась поверх Хэйли, и так они лежали, сплетая руки и ноги, пока Домино не восстановила дыхание.

И только тогда она поняла, что Хэйли заснула.

Лука мечтала пролежать так вечность, в кольце желанного объятья.

Но, Домино ждала работа.

Глава двадцать первая

Домино пробралась обратно в гостиную, и сразу увидела свое изображение, застывшее на экране телевизора. Сняла DVD-плеер с паузы, и колючий холодок пробежал по ее спине, когда она досмотрела до обработанного фрагмента. На увеличенном изображении можно было разглядеть пятно тональных средств, которые не смогли скрыть старый шрам от ножа, полученный еще в школе ЭОН, во время тренировки. Черт. Сложилось ли все у Хэйли в голове, когда она, раздевая Домино, увидела шрам? Если бы она догадалась, то до занятий любовью дело бы точно не дошло.

Но как скоро Хэйли все поймет? И что будет потом? Сейчас Домино никак нельзя было углубляться в эти мысли – у нее было много работы. Она снова прокрутила запись и поставила на паузу в том же месте.