Порванный шелк - Барбара Майклз

— Если ты вправду так переживаешь по этому поводу...

— И не думай их оставить. Мы просто не можем себе это позволить. Возможно, когда-нибудь, когда мы станем богатыми и преуспевающими, я смогу начать собирать свою коллекцию. Но пока нам нужен каждый цент, который мы можем заполучить.

— Я просто собиралась сказать, — когда меня так грубо прервали, — может быть, мы сможем продать эти платья коллекционерам. Например, в музей.

Карен прекратила расчесывать волосы, и они остались торчать в разные стороны, делая ее похожей на невесту Франкенштейна.

— Не знаю, как мне это не пришло в голову. В любом случае, надо попробовать. Нью-йоркский институт одежды обладает громадным собранием авторских моделей.

— В одной из твоих книг есть список музеев. Мы напишем туда или позвоним.

— Сенсация! — просияла Карен.

— Хе, так ведь это моя работа — создавать сенсации.

Я еще великолепно умею составлять списки, чем сейчас и займусь. Я хочу закончить описывать товар, который у нас есть.

Она пошла к себе в спальню, но тотчас же вернулась.

— Карен...

— Не думаю, чтобы что-нибудь получилось, — пробормотала Карен, медленно водя феном по платью. — Может быть, просто нужно больше времени... Что?

— Ты сейчас не трогала вещи в гардеробе своей тетки?

— Нет, я даже не заходила туда. Что-нибудь не в порядке?

— Похоже, все в порядке. Но могу поклясться, что вещи кто-то трогал. Вчера вечером голубой пеньюар висел с краю. Сейчас его тут нет.

Карен прошла за ней в соседнюю комнату.

— Я не замечаю никаких изменений, — после беглого осмотра сказала она.

— Возможно, мне почудилось.

— Это губительное влияние миссис Гроссмюллер, — со смехом произнесла Карен. — Но она не могла проникнуть в дом, Черил.

— Наверное, да.

— Пропало что-нибудь?

— Как я могу определить? Вот почему я хочу поскорее завершить составление описи. Без нее мы не сможем застраховать наш товар. Когда закончишь чудить со своим заплесневевшим атласом, приходи и помоги мне.

Карен не обиделась на резкий тон; она видела, что мысли Черил были поглощены миссис Гроссмюллер. Похоже, у нее возник какой-то комплекс по поводу старухи. Для Карен миссис Гроссмюллер была, скорее, трогательна, чем пугающа, и не столько забавляла, сколько вызывала жалость. Вероятно, это было потому, что она лучше понимала те годы отчаяния, которые довели миссис Гроссмюллер до такого состояния. Если бы Карен продолжила жить вместе с Джеком, испытывая раздражение от каждого его движения и слова, не закончила бы и она через сорок лет подобной бредовой идеей? Необязательно в точности такой же, но также отражающей долго сдерживаемые гнев и разочарование? Скорее всего, миссис Гроссмюллер не убивала Генри, но... о, как часто она хотела это сделать!

Сегодня, по крайней мере, развод может принести избавление. Но у миссис Гроссмюллер такой возможности не было; в ее время пристойные женщины среднего класса не разводились. С точки зрения общественной морали приличнее было убить ненавистного супруга, предполагая, что это сойдет с рук, чем вызвать скандал с разводом. Но ей было проще, рассеянно подумала Карен. Достаточно было потолстеть и перестать следить за собой...

У нее помимо воли раскрывался рот по мере того, как до нее доходила правда — ответ на вопрос, который несколько недель назад ей задал психиатр. Вот почему она позволила себе опуститься. У нее не хватило духа прийти к Джеку и сообщить, что она хочет от него уйти; у нее даже не хватило мужества признаться в этом себе. Поэтому она подтолкнула его сделать решающий шаг, подтолкнула тем, что превратилась в неряшливую и непривлекательную?

Не предавалась ли она той слабости, в которой ее обвинила Черил, — винила себя во всем, с ней происходящем? Нет, есть разница между чувством вины и признанием ответственности. Она вела себя глупо и трусливо, но это не снимало с Джека его доли вины.

Телефонный звонок прервал нить размышлений Карен. Она не очень-то этому огорчилась; новую мысль необходимо было вначале прокрутить так и этак, и лишь потом та могла утвердиться в ее сознании.

Телефонный разговор никоим образом не улучшил ее настроения. Когда Карей спустя некоторое время присоединилась к Черил, теперь уже та спросила:

— Что-то случилось?

— Ничего, — Карен выдавила улыбку. — Это была Шрив.

— А... Что ей нужно?

— Хороший вопрос. Она так усиленно бросала двусмысленные намеки, что я не могла понять, к чему она ведет. Наконец я сказала: «Так ты хочешь что-нибудь купить или нет?» — и она призналась, что хочет.

— Хорошо, еще одна крупная сделка, — сказала Черил. Убрав белую ночную рубашку, она взяла следующий предмет. — А это у тебя откуда?

Карен нахмурилась:

— Кажется, это принадлежало Рут. Да, это ее размер.

— Синий шерстяной костюм, шестой размер, метка Гарфинкеля, — Черил проговорила вслух то, что писала. — И какое платье ты собираешься продать этой мисс Гивенс?

— Не знаю. Думаю, она захочет какое-нибудь платье миссис Мак, чтобы не отставать от моды, — в данном случае от своей дорогой подруги Мириам. Но я ничего не продам ей до тех пор, пока не узнаю, что музеи ничем не заинтересовались.

— Разумно, — пробормотала Черил, не поднимая головы от книги.

Когда Черил смущалась или волновалась, это можно было определить сразу. Карен мгновенно поняла, почему ее подруга отвернулась, а ее реплики стали краткими и жесткими. Карен не сожалела о том, как она ответила Шрив, когда та ее пыталась поддеть в присутствии других людей, но сплетничать за спиной — такого проявления недоброжелательства она стремилась по возможности избегать. Она не хотела, чтобы у Черил сложилось превратное впечатление о причинах ее нелюбви к Шрив.

Карен продолжила — голосом, который постаралась сделать спокойным и бесстрастным:

— Я сказала ей, что лучшие платья в чистке. И это действительно так.

— Я забыла сказать тебе, что остальные вещи еще не готовы. Мастер предложил зайти завтра. Но он не очень-то извинялся, вел себя так, словно делает одолжение, занимаясь нашими вещами.

— В какой-то степени это так. Он «свой» мастер для избранного круга. Я собираюсь обращаться к нему только с действительно хорошими вещами — все-таки не хочется рисковать, чтобы какой-то дилетант испортил ценный товар.

— Это тоже принадлежит твоей тетке? — Черил протянула летнее платье из розового крепа. Она была полна решимости продолжать работу, и Карен с удовольствием присоединилась к ней. Она не хотела говорить и думать о Шрив больше, чем это было необходимо.

— Да. Кажется, на этом вещи Рут закончились. Теперь вот это...

Они работали неустанно в течение нескольких часов, прервавшись лишь ради того, чтобы быстро перекусить. Они существенно продвинулись вперед, хотя телефон, казалось, звонил непрерывно — сначала это был Марк, спросивший, не ограбили ли их снова, а также желавший знать, куда подевала Черил его черные носки; затем звонила агент по недвижимости из Гейтерсберга, которая хотела предложить новый список помещений; наконец, Джули, вся в слезах, раскаявшаяся и извиняющаяся. Звонок Джули застал их на кухне, где они изучали опись обследованных вещей; и когда Черил поняла, кто звонит, она не стала притворяться, что не слушает. Не успела Карен положить трубку, как она взорвалась:

— Знаешь, Карен, у тебя воли меньше, чем у крольчихи. После всего того, что сделала тебе эта женщина, ты сказала, что вернешься к ней на работу!

— Я не говорила ей ничего подобного — я только сказала, что буду помогать время от времени, если это не помешает моим занятиям. По крайней мере один раз мне придется сходить к ней — за расчетом.

— Гм, — сказала Черил, испытывая лишь частичное облегчение. — За большим жирным чеком. Кажется, ты говорила, что у тебя минимальный оклад?

— Любые крохи помогут.

— Что ж... полагаю, если бы ты не была в душе простофилей, я не захотела бы с тобой сотрудничать.

Телефон зазвонил снова.

— Я больше не положу эту чертову трубку на рычажки! — раздраженно воскликнула Карен. — Алло? О, привет, Тони. Черил здесь рядом, так что... А...

Перемена в ее голосе и выражение лица вызвали у Черил легкую улыбку. Собрав бумаги, она удалилась в гостиную, тщательно прикрыв за собой дверь.

Это проявление такта заставило Карен только еще больше смутиться.

— Нет, сегодня вечером я не могу. Да, я понимаю, я знаю, что ты не всегда можешь сказать заранее... Дело не в этом. Просто я... Завтра вечером? Полагаю, да. Хорошо. Да.

Положив трубку, она пошла в гостиную и так стремительно распахнула дверь, что успела заметить, как Черил сунула в стопку бумаг один лист.

— К чему все это?

— Я подумала, что уединение...

— Не надо! — сказала Карен. Глаза Черил широко раскрылись, а Карен продолжала: — Ты знала, куда он собирается меня пригласить. Это ты подбила его на это, не так ли? Бедняжка Карен, она не была на стоящем свидании уже лет десять, почему бы тебе не порадовать девчонку? Мне ты не нужен, так что...