Молот Люцифера - Ларри Нивен

Наконец, стабилизация была достигнута. Нос «Аполлона» был прочно погружен в соединительный люк «Мусорного бака», то есть «Молотлаба». Соединенные воедино корабль и лаборатория заняли, не шатаясь и не кувыркаясь, устойчивое положение в пространстве. За секунду «Аполлон» пролетал 25000 футов. Иначе говоря, каждые девяносто минут Бейкер и Деланти должны были совершить один оборот вокруг Земли.

— Готово, — сказал Рик. — Теперь понаблюдаем за их попыткой.

— Согласен, — сказал Бейкер и включил телесистему. В механизм состыковки была вмонтирована телекамера, соединенная кабелем с экраном. Видно было отлично: к «Молотлабу» приближался массивный «Союз». Он был ближе, чем ожидали Бейкер и Деланти. «Союз» рос, разворачиваясь носом по центру. Он слегка покачивался, словно демонстрируя свое массивное тело. Он был значительно больше «Аполлона». Составляя свои космические программы, Советы всегда учитывали, что у них есть мощные военные реактивные двигатели. И с успехом их использовали. А НАСА предпочитала проектировать и строить свои двигатели самостоятельно — независимо от военных.

— Надеюсь, что эта громадина не забыла, что люди любят обедать, — сказал Деланти. — В противном случае здесь будет голодно.

— Угу, — Бейкер продолжал наблюдения.

«Молотлаб» не мог выполнить свою задачу без «Союза». «Союз» должен был доставить большую часть пищевых продуктов. «Молотлаб» был набит инструментами, приборами и кино оборудованием. Но воды и пищи в нем было запасено всего на несколько дней. Для того, чтобы ждать приближения Хамнер-Брауна, «Молотлабу» была необходима помощь «Союза».

— Может быть, голодно будет в любом случае, — сказал Джонни Бейкер. Он мрачно следил, как на экране маневрирует советский корабль.

Наблюдать ему было больно.

«Союз» дергался, словно захваченный приливом подыхающий кит. Он резко разворачивался носом к телекамере и так же резко отводил его в сторону. Попытался сунуться с боку, остановился… почти остановился. Попытался еще раз — и отошел назад.

— И это их лучший пилот, — пробормотал Бейкер.

— Я сам тоже выглядел не слишком хорошо…

— Дерьмо коровье. Твоя цель кувыркалась. А сейчас мы устойчивы, как автомобиль, — Бейкер наблюдал еще несколько секунд, потом покачал головой:

— Разумеется это не их вина. Дело в системах контроля. У нас на борту есть компьютеры. У них — нет. Но ведь позор какой…

Будто вырезанное из красного дерева лицо Рака Деланти сморщилось:

— Джонни, я не уверен, что у меня получилось бы намного лучше.

То, что они видели, вызывало ощущение муки. Руки их зудели вмешаться. Такие чувства иногда испытывает едущий сзади водитель.

— Он-то пообедал, — сказал Бейкер. — Когда он, наконец, собирается сдаться?

Корабли вошли в полосу тьмы. Связь с «Союзом» была ограниченной: допускались лишь официальные разговоры. Когда корабли вновь вышли на свет, Советский корабль попытался приблизиться снова.

— Похоже, что здесь будет голодно, — сказал Деланти.

— Заткнись.

— Слушаюсь, сэр.

— Оттрахать бы тебя как следует.

— Пока я в скафандре, это не возможно.

Они продолжали наблюдать. Наконец последовало сообщение Якова.

— Мы истратили необходимое для стыковки горючее. Прошу привести в действие План Б.

— «Союз», вас понял, приготовьтесь к выполнению плана Б, — с нескрываемым облегчением сказал Бейкер. Подмигнул Деланти: — А теперь покажи коммунистам, на что способен настоящий американец.

Официально план Б рассматривался как мера на крайний случай, но все американцы, планировавшие полет, втихомолку утверждали, что без него не обойтись. И в Соединенных Штатах готовились к его выполнению так, будто План Б является неотъемлемой частью предстоящего совместного полета. По ту сторону Атлантики надеялись, что без него удастся обойтись — но и там о нем ни в коем случае не забывали. Замысел плана Б был прост: «Союз» останавливался, а «Аполлон-Молотлаб»— как это ни странно, идет на сближение с ним.

Космический корабль и соединенный с ним огромный, неуклюжий и массивный «бак» сдвинулись с места. Пилотировал Деланти. Выглядело все это, будто авианосец пытался поднырнуть под снижающийся самолет. Но в распоряжении Рика была лучшая в мире компьютерная система — лучшая в мире для выполнения данной задачи, мудрая, заботливо обученная мастерами высшего класса, имеющими тысячи часов летного времени. В распоряжении Рика были приборы, разработанные во многих и многих институтах и лабораториях. В таких институтах и лабораториях, где создание точнейших приборов обычное дело.

— Хаустон! Хаустон, приступаем к выполнению Плана Б, — доложил Бейкер.

«И вот сейчас весь мир — весь мир! — не сводит с меня глаз», — подумал Деланти. — «Смотрит и слушает. И если я промахнусь…»

Мысль эта была невыносимой.

— Расслабься, — сказал Бейкер.

Он не предложил сделать это сам, — подумал Деланти. Хорошо. Начали. Делать все, будто это имитатор.

Все правильно. Сразу прямо вперед, теперь все проверить, и еще крошечный импульс, чтобы оба корабля вошли в соприкосновение. Опять — всем телом почувствовал контакт, и одновременно на приборной доске вспыхнула зеленая лампочка.

— Сделано, — сказал Рик.

— «Союз», мы присоединились, готовьте соединительный буфер, — сообщил Бейкер.

— «Аполлон», подтверждаю стыковку. К встрече готовы.

— Сказал невылупившийся цыпленок. А яйцо-то протухло, — прокомментировал Бейкер.

Плавая внутри «Мусорного бака» (он же — «консервная банка») они церемонно обменивались рукопожатиями — поочередно, по кругу. Историческое событие, как утверждали теле и радио комментаторы там, внизу. Но Бейкер не смог придумать никаких фраз, достойных войти в историю.

Предстояло сделать слишком многое. Данная экспедиция — не рассчитанное на внешний эффект рукопожатие в космосе, как было в предыдущем полете «Союз-Аполлон». Сейчас предстоит работа, намечено многое, и расписание жесткое. Все выполнить — даже если повезет — они, скорее всего не смогут.

И еще… Бейкер неожиданно для себя рассмеялся. Можно и посмеяться — если не понадобится слишком много времени объяснять причину смеха. А рассмеялся он потому, что вдруг понял, как хорошо они все смотрятся.

На нас лежит благословение Божие, подобных нам нет. Леонилла Александровна Малик загадочно — и как-то зловеще — прекрасна. Она была высокомерна и самоуверенна — она могла бы играть царицу! Но гладкая, сильная мускулатура скорее подходила исполнительнице роли прима-балерины. Восхитительно красивая и хладнокровная женщина.