Кузница души - Маргарет Уэйс

Установив кресло, гном цепким взглядом оглядел гостей. Юноша по имени Рейстлин был худым, слишком худым, по мнению гнома, а его плащ был поношен и не предназначался для холодных осенних дней. Он дрожал, его губы побелели от холода. Гном устыдился своей негостеприимности.

— Так, — сказал он, придвинув кресло к огню, — ты, похоже, слегка замерз, парень. Садись и грейся. А ты, — нахмурился он на кендера, — если хочешь быть полезным, сбегай до Отика и купи — купи, обрати внимание! — кувшин яблочного сидра.

— Не успеете глазом моргнуть, как я вернусь, — пообещал Тас. — Но почему одним глазом? Разве двумя моргаешь медленнее? И почему именно моргнуть глазом, а не махнуть рукой или, скажем, ногой? Я не понима…

Флинт захлопнул за ним дверь.

Рейстлин занял свое место и придвинул кресло еще ближе к огню. Пугающе ясные голубые глаза смотрели на гнома с таким пристальным вниманием, что тому стало неуютно.

— Тебе не обязательно делить с нами ужин, — начал Рейстлин.

— Не обязательно? — в ужасе воскликнул Карамон. — А зачем же мы тогда пришли?

Брат послал ему взгляд, под которым гигант съежился и понурил голову. Рейстлин повернулся к Флинту.

— Мы пришли сюда затем, чтобы лично поблагодарить тебя за то, что ты выступил против той женщины на похоронах нашего отца.

Теперь Флинт припомнил этих юнцов. Конечно, он видел их в городе много раз, но забыл об этом случае после смерти Джилона. От внимания гнома не ускользнуло то, что юноша не потрудился назвать вдову по имени, как будто брезгуя этим.

— Ничего особенного, — запротестовал гном, ошеломленный выражением благодарности. — Та женщина была безумна! Бельзор! — хмыкнул Флинт. — Да что за бог, стоящий своей бороды, будет называть себя таким идиотским именем? — Поостыв немного, гном добавил: — Мне жаль было услышать о вашей матери, ребята.

Рейстлин пропустил это мимо ушей.

— Ты тогда упомянул Реоркса. Я просмотрел несколько книг и обнаружил, что Реорксом звали бога, которому твой народ когда–то молился.

— Может быть, — сказал Флинт, поглаживая бороду и недоверчиво глядя на юношу. — Хотя ума не приложу, с чего бы в человеческой книге говорилось о гномьих богах.

— Это была старая книга, — объяснил Рейстлин. — Очень старая, и в ней говорилось не только о Реорксе, но обо всех древних богах. Ты и твой народ… Вы все еще поклоняетесь Реорксу? Я не из простого любопытства спрашиваю, — добавил Рейстлин, и его бледные щеки порозовели. — И не из дерзости. Я искренне интересуюсь этим, и действительно хочу услышать ваш ответ.

— Как и я, сэр, — неожиданно сказал Стурм Светлый Меч. Несмотря на то, что он сидел на полу, его спина была прямой как палка.

Флинт был потрясен. Никогда, за все его сто тридцать с чем–то лет жизни, ни один человек не интересовался гномьей религией. Им завладело подозрение. Что было нужно этим молодым людям? Может быть, они были шпионами, подосланными, чтобы заманить его в ловушку? Флинт слышал, что некоторые последователи Бельзора утверждали, что эльфы и гномы — еретики, которых надо сжечь.

«Будь что будет, — решил Флинт. — Если эта молодежь пришла за мной, то я их проучу. Даже того здоровяка — если подрубить его под колени, то он станет как раз моего роста».

— Да, поклоняемся, — твердо сказал Флинт. — Мы верим в Реоркса. И мне все равно, что другие об этом думают.

— Так получается, у гномов есть свои жрецы? — спросил Стурм, наклоняясь вперед. — Клирики, которые совершают чудеса во славу Реоркса?

— Нет, молодой человек, нету, — сказал Флинт. — Не было со времен Катаклизма.

— Если нет никаких знаков того, что Реорксу небезразлична ваша судьба, то как вы можете продолжать в него верить? — заспорил Рейстлин.

— Только слабой вере нужны постоянные подтверждения, — ответил Флинт. — Реоркс — бог, а нам не дано понять помыслы богов. Об этом, кстати, забыл Король–Жрец Истара. Он думал, что понимает их замыслы, возомнил себя богом, как я слышал. Поэтому–то они на него и сбросили огненную гору.

Даже когда Реоркс был среди нас, он делал многое, чего мы не понимали. Ну, к примеру, он создал кендеров, — мрачно пояснил Флинт. — И овражных гномов. По–моему, мы с Реорксом немного похожи — он бродяга, как и я. Он должен заботиться о других мирах, и уходит к ним. Так же и я — в начале лета покидаю свой дом, чтобы вернуться к осени. Мой дом здесь, ждет меня. И нам, гномам, просто нужно ждать, когда Реоркс вернется из своих странствий.

— Мне никогда не приходило это в голову, — пораженно прошептал Стурм. — Возможно, поэтому Паладайн оставил мой народ. У него есть дела в других мирах.

— Я не уверен, — задумчиво проговорил Рейстлин. — Знаю, что это звучит неправдоподобно, но что, если вместо того, чтобы покинуть свой дом, однажды ты проснешься утром и увидишь, что дом покинул тебя?

— Этот дом будет стоять здесь еще долго после меня, — отрезал Флинт, посчитав слова Рейстлина оскорбительным замечанием о его постройке. — Да ты посмотри на то, как обтесаны и сложены камни! Ничего похожего отсюда до Пакс Таркаса не увидишь.

— Я не это имел в виду, сэр, — улыбнулся Рейстлин. — Просто я думал… Мне показалось… — он помедлил, подбирая нужные слова. — Что, если боги никогда не оставляли нас? Что, если они здесь, просто ждут, пока мы вернемся к ним?

— Ха! Реоркс не торчал бы здесь просто так, тратя свое время, не подав нам, гномам, хоть какого–то знака. Мы у него в любимчиках, знаешь ли, — гордо сказал Флинт.

— Почему ты думаешь, что он не подал вам знака? — спокойно спросил Рейстлин.

Флинт затруднялся ответить на этот вопрос. Он не знал, не знал точно. Он много лет не навещал холмы, свою родину. И, несмотря на то, что он немало путешествовал по этим землям, он редко общался с другими гномами. Может быть, Реорск и впрямь вернулся, а гномы Торбардина держат это в тайне!

— Похоже на них, будь прокляты их бороды и животы, — пробормотал Флинт.

— Кстати о животах, неужели никто больше не голоден? — простодушно спросил Карамон. — Я умираю от голода.

— Это невозможно, — бесстрастно сказал Стурм.

— А вот и возможно, — возразил Карамон. — Я ничего не ел с утра.

— Мои слова относились к тому, что сказал твой брат, — ответил Стурм. — Паладайн не может находиться в мире, безразлично взирая на страдания моего народа, и ничего не делая, чтобы изменить положение.

— Судя по тому, что я слышал, люди твоего народа вполне спокойно взирали на страдания других людей под их властью, — процедил Рейстлин. — Возможно, потому, что они были в ответе за эти страдания.

— Это ложь! — закричал Стурм, вскакивая на ноги и сжимая кулаки.

— Эй, спокойно, Стурм, Рейст не это хотел сказать… — начал Карамон.