Джастис (ЛП) - К. С. Линн

Крид, с каких это пор танцевать с кем-то считается преступлением?

Его темные глаза властвуют над моим взглядом, когда он наклоняется ближе, его лицо оказывается всего в дюйме от моего.

— Мы оба знаем, что никто не прикасается к тому, что принадлежит мне. — От этих собственнических слов у меня по спине пробегает дрожь, а по коже — мурашки.

Мой взгляд пленен им так же сильно, как и предательское сердце. И лишь когда он отвлекается на Тедди Роупера, я, наконец, могу вздохнуть свободно. Джессика бросает на меня такой взгляд, словно вот-вот умрет вместе со мной.

Звучит веселенькая мелодия, и, нуждаясь в отдыхе от всего этого тестостерона, я хватаю ее за руку и направляюсь на танцпол.

— Иисус, Мария и Иосиф, я вот-вот сгорю от всей этой жары, — говорит она, задыхаясь. — Эти братья Крид — что-то невообразимое.

Это еще мягко сказано.

Их напряженное присутствие иногда может быть удушающим, и мое болезненное любопытство тоже не помогает. Я бы солгала, сказав, что не задавалась вопросом, что на самом деле происходит, когда в прошлом они втроем оказывались с женщиной в постели. Но лишь появившись, эта мысль быстро гаснет от ревности. Думая о Джастисе с кем-то еще, меня тошнит.

Оглянувшись, я вижу его настороженный взгляд, выражение его лица скрыто под маской хищника. Удерживая его неумолимый взгляд, мои бедра и ноги начинают двигаться в собственном ритме, тело изгибается под «Body like a back road» Сэма Ханта.

Он подносит к губам пиво, его глаза, не отрываясь от моих, темнеют еще больше. Меня охватывает жар, когда я вспоминаю, что он делал со мной прошлой ночью такой же бутылкой, запретные образы, которые он вызвал своими эротическими словами.

Наш зрительный контакт прерывается, когда Брэкстен наклоняется и что-то шепчет ему, отчего все три брата встают и направляются к главному входу. Брэкстен останавливается, чтобы обнять Ханну, а Нокс дает ей пять, и они выходят за дверь.

Проходят минуты в ожидании возвращения Джастиса. В конце концов, начинается медленная песня, и муж Джессики уводит ее в чувственный танец.

Я неловко оглядываюсь в поисках Тэтчера, но вижу, что они с Гвен интимно беседуют в углу. Развернувшись, собираюсь вернуться к столу, но быстро останавливаюсь, когда всего в нескольких футах вижу Джастиса.

При виде его, сильного и уверенного — всегда такого властного, у меня перехватывает дыхание. Даже сейчас, на танцплощадке, он не в своей стихии, но не выглядит неуместно ни на йоту.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я его.

— Жду тебя.

Мое сердце колотится, и улыбка расцветает на губах. Удивительно, что могут вызвать два слова, какую теплоту и надежду вселить.

Сделав несколько шагов, останавливаюсь прямо перед ним.

— Зачем? Собираешься со мной потанцевать, Джастис Крид?

Он притягивает меня к своему твердому телу, его руки обвиваются вокруг меня.

— Да, и во время этого я собираюсь тебя потискать.

Приподнявшись на цыпочки, обнимаю его за шею.

— Я приму все, что угодно.

Он поднимает меня над полом, чтобы мой рот оказался на одном уровне с его для страстного поцелуя. Все и всё исчезает, кроме нас двоих, и время останавливается. После того, как поцелуй заканчивается, я еще долго держусь за него, мой лоб покоится на его лбу, пальцы порхают по его сильной челюсти.

— Куда ты уходил?

— Проводил и попрощался с братьями, — объясняет он. — А что?

— Я волновалась, что ты меня бросил, — признание, с ноткой неуверенности в голосе, вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Я не из тех, кто бежит, Райан.

— Я тоже, — шепчу я.

— Тогда выходи за меня.

Не думала, что во второй раз эти слова могут нанести такой же сильный удар, как и в первый, но я ошибалась. Они высасывают из легких весь воздух. Если бы он только знал, как сильно я этого хочу. Как сильно хочу, чтобы он стал моим навсегда, но сначала мне надо знать, что его сердце принадлежит мне так же, как мое ему.

— Пока нет, — отвечаю я, и эти два слова вызывают глубокую боль в груди и слезы на глазах.

Его темные глаза пылают досадой, но он держит ее на расстоянии и не давит.

— Хорошо, тогда поцелуй меня еще раз.

Я улыбаюсь этому требованию, тяжелый момент улетучивается.

— Это я могу.

Мои губы прижимаются к его губам, мягкие и нежные, и впервые он не берет верх, а позволяет мне задавать темп.

Позволяет любить его.

— А для меня место найдется? — голос Ханны отрывает нас друг от друга, когда она с надеждой смотрит на нас.

— Для тебя, детка, место найдется всегда, — Джастис ставит меня на ноги, чтобы поднять ее, затем его рука снова обвивается вокруг моей талии, притягивая ближе, и мы начинаем раскачиваться взад и вперед под «I swear» Джона Майкла Монтгомери.

Мое сердце танцует в том же ритме, желая запечатлеть этот момент в памяти и сохранить навсегда. Потому что это все, чего мне когда-либо хотелось, и даже больше.

Песня, в конце концов, заканчивается, но не в этом новом моменте, где мы оказались с Джастисом. Напряжение между нами продолжает расти, каждый взгляд, каждое прикосновение разжигают огонь, всегда горящий между нами.

Примерно в то время, когда толпа начинает редеть, мы начинаем собираться и прощаться. Когда Джастис упоминает, что по дороге домой ему нужно заехать на квартиру, Тэтчер предлагает взять Ханну с собой.

Она хватается за этот шанс.

— Пожалуйста, мама?

— Уверен, что все в порядке? — спрашиваю я, глядя на него.

— Ну конечно. Вы двое идите и займитесь своими делами. Дома нас с фермером Ханной ждет горячее какао. А когда проснетесь, приходите завтракать в главный дом.

Наклонившись к Ханне, целую ее в щеку, затем выпрямляюсь и делаю то же самое с Тэтчером, благодаря его за все. После этого Джастис берет меня за руку и ведет к грузовику, легкое прикосновение несется вверх по руке и к сердцу.

К тому времени, как мы добираемся до его квартиры и входим внутрь, разгоревшийся между нами жар взрывается диким огнем, яростно поглощая нас обоих. Он прижимает меня к двери, наши руки и губы сталкиваются, пытаясь получить власть друг над другом.

Я сжимаю в кулаке его рубашку, поднимая ее вверх по твердому животу, ногти впиваются и царапают его кожу. Он помогает мне стянуть ее через голову, его рот покидает мой лишь на секунду, чтобы затем снова заявить свои права.

Жестко, грубо и требовательно.

— Мне нужно тебя трахнуть, — рычит он. — Сейчас же.

— Да!

Я всегда