Стихийное бедствие в Академии Междумирья - Елена Княжина

«Тогда бы я оставил вас в арховом лесу», – кричал его разъяренный вид.

Меня тоже потряхивало, накрывало то паникой, то растерянностью. Нет, в книгах совсем не так описывают пробуждение героев после «того самого момента»…

Ох, Иви, ты могла бы и заранее догадаться, что если заснуть в постели Адамиана Чейза, то проснуться придется в ней же. Чертовски логично, ага!

А ведь ночью меня даже проездом не посетила мысль о побеге. Я так уютно устроилась на горячем плече, что мгновенно отключилась. Спать в компании пылкого (в прямом смысле) куратора оказалось приятно. Что нельзя сказать о пробуждении – отрезвляющем и до слез обидном.

Чейз снова выскочил в коридор, зло хлопнув дверью. Я растерянно переминалась с каблука на каблук, отрешенно подмечая, как забавно тонут туфли в густом ворсе.

Благодаря отважной родительнице я была избалована сентиментальными романами, в которых главные герои к середине книги хорошо если на поцелуй решались. Невинный такой, трехсекундный, трепетный… От которого, знаете ли, бабочки в животах сразу заводились и прочие мелкие чешуекрылые.

Но у нас с Чейзом что-то явно пошло не так. Не по сценарию.

Вернулся он быстро. Так, словно целиком окунулся в ледяной чан и тут же вынырнул. Паника внутри меня мгновенно сменилась любованием. Какой же он все-таки… Герой. Не бывает таких настоящих.

Замотанный в длинное серое полотенце, покрытый мурашками после ледяного омовения, весь в мелких капельках на гладкой груди… Узкая талия треугольником расходилась к широким плечам, заставляя взгляд прыгать снизу-вверх, а меня – нервно сглатывать.

Эта картина была бы лучшим, что я видела в своей жизни, если бы обладатель невозможного рельефа не был в бешенстве.

– Идите в ванную, – выдавил сквозь зубы. – Там свободно, только пол мокрый.

Я молча помотала головой. Меня из этого одеяла вытряхнет только землетрясение.

– Из наших разговоров, – голос Чейза совсем сел, – у меня сложилось мнение…

– Ошибочное? – поинтересовалась спокойно, делая вид, что я каждую неделю оказываюсь в подобной идиотской ситуации.

– Я был несдержанным. Временами грубым, – сообщил сдавленно. – А вы…

Он приблизился, осторожно развернул одеяльную обертку. Стиснул зубы, поджал челюсть. С присвистом выдохнул, словно увидел нечто кошмарное.

Это всего лишь я, эй! Иви Рэйвенс. Не монстр эрренской изнанки, не рогатая демоница из Керракта, не сифа-кровопийца (давно вымершая, но не удивлюсь, если ученые Сеймура и ее возродят со временем).

– Как такое вообще возможно? – прохрипел сдавленно, окидывая меня затравленным взглядом. – Такого не должно… было…

Я прикусила губу, чувствуя, как рот наполняется солью. Вдохнула поглубже, запрещая себе реветь. Я вчера ему сама сказала, что «не допускаю», а он поспорить решил… И вот! Теперь «как такое возможно»! А вчера… вчера ночью… было вполне нормально, да?

Лично я ничего невозможного в том, чтобы проснуться со мной в одной постели, не находила. Давя в себе горчащую грусть, я протянула к Герою руку, стряхнула несколько капель с голого плеча…

– Что, примените ко мне третий? – он вспыхнул гневом, и я резко убрала ладонь. – Одевайтесь, Иветт. Искупаетесь в общежитии.

Судорожно вздохнув, я торопливо натянула на себя платье и замоталась в плащ. Все время, что я возилась с порванными застежками и ремешками, Чейз стоял, отвернувшись к окну. Дышал тяжело, всем видом демонстрируя, что мое присутствие в его спальне неприятно и нежелательно.

Видимо, Чейз наконец понял, что в его личном сценарии возникла дыра, которую он случайно заполнил мной. Но стоило ли делать из этого трагедию? Мы же договорились, что акция одноразовая. И расклады понимали оба. Когда я успела стать ему настолько неприятна, что он смотреть на меня не может?

Дождавшись, пока я спрячу лицо в вороте плаща, Чейз закрутил резвый огнепорт и «высадил» меня у порога дамского общежития. Тут было пусто и сонно, Сеймур еще не пробудился.

– Вы должны были… сказать, – надсадно прохрипел Адамиан в мое ухо, подталкивая к двери. – Обо всем сказать!

Я вскинула на него лицо, пока еще не заплаканное. Мой «момент» все меньше походил на книжные каноны. Судьба даже тут пожалела для Иви Рэйвенс чего-то нормального, полноценного и «как у всех».

С присвистом всхлипнув, я отпихнула Чейза и замахнулась, намереваясь с хлопком опустить руку на шершавую щеку. В лучших традициях дамских романах. Правда, авторы вечно забывают написать, как от этого больно ладошке.

Но у нас тут не роман, нет… Все, Арх дери, не по сценарию! Я сжала руку в кулак, сместила траекторию полета и со всех сил несколько раз стукнула Чейза в плечо. Тактильный, черт побери, контакт!

Каждый удар – слабый и глупый – отдавался в груди режущей болью. Моя уязвимость так и не рассосалась.

– И что это было? – уточнил куратор, с прищуром глядя в мои глаза.

– Четвертый, сир! – буркнула, растирая гудящие пальцы.

Взглянула на него виновато. В книгах драться как-то проще, а на самом деле – больно и совестно.

В его черных зрачках тоже искрила вина, но мне было до гхаррова хвоста, что он там себе придумал. Я вошла в фойе дамского корпуса и с грохотом, перебудившим всех, кто еще не встал, захлопнула тяжелую дверь.

Глава 20. Герой не моего романа

Я не сильно удивилась, обнаружив заспанную Джулиэт на своей подушке. Вполне понятно, почему «ежиха» с примятыми красными волосами не пожелала ночевать в комнате, где недавно отравили ее соседку.

– Я перетащила к вам свой матрас, – сонно сообщила она, приподнимаясь на локтях. – Но ты не пришла, и я… Святая Сато, Иви, что с тобой приключилось?!

– Где ты была? – Риз тоже мгновенно проснулась и уселась на подушке. – И кто, дырявые небеса, так тебя поджарил?

Два хорошеньких рта приоткрылись в изумлении. Четыре озабоченных глаза требовали ответов. Я растерянно осмотрела носы туфель: на мне вроде не написано, что я всю ночь провела в огне? Фигурально выражаясь…

– Как же ты на бал пойдешь? Вся в этих жутких пятнах? – переполошилась «фея» и, игнорируя мелодичный звон почтового ящика, подлетела ко мне.

Нежные пальцы ощупывали аккуратно, ласково, но я все равно охала от каждого прикосновения. Теперь и сама заметила, что с телом что-то не то. Кожа стала болезненно чувствительной, тут и там саднило.

– Какой бал? – нахмурилась в недоумении.

– Ну как какой? – всплеснула руками Джул и взлохматила слипшиеся «иголки». – Надо срочно сводить следы, у тебя на шее просто… просто… Да будто тебя всю ночь какая-то хтонь выпотрошить пыталась!

Хтонь… Да, очень подходящее слово для сира-«ночника» с дурными манерами. Он меня, Арх дери, фактически за дверь выставил!

– Иди-ка в душевую, пока все не проснулись, и намажься этим, – Риз сунула в ладонь баночку с голубым желе. Добавила на мой недоуменный взгляд: – Я учусь на аптекарском, и у меня крепкий «желтый», ага?

– Ага, – сглотнула согласно и приняла мазь.

Подхватила со спинки стула полотенце и домашнее платье и направилась к душевым.

Общежитие еще дремало,