Хищница - Джеймс Кэрол

– Ты сам не понимаешь, что говоришь.

– Понимаю. Более того, у тебя получается. Сейчас ты в самом центре моего мира. Последние два дня я думаю только о тебе. Что же происходит, если объект твоего внимания отворачивается от тебя? Что ты чувствуешь? Наверняка ты злишься. Причем очень сильно, до ярости. И, скорее всего, ты и Нельсона заразила этой яростью. Ты превратила его чувства к Мелани в ненависть и убедила его убить ее. Тебе еще повезло, что Нельсон не переключился на тебя.

– Нельсон бы меня пальцем не тронул.

– Ты уверена?

Амелия молчала.

– Ты ведь потеряла над ним контроль, не так ли? Вот что происходит, когда фантазии становятся реальностью. Все не так, как представляется. Почему ты не остановила Нельсона, когда он покончил с собой? Я думаю, ты боялась, что он тебя выдаст. Он слишком нестабильно себя вел, и ты не могла доверить ему такой секрет.

На лице Амелии отобразилось коварство. Уинтер много раз видел это выражение лица на допросах в ФБР. Значит, он был недалек от истины. Она хотела, чтобы он раскусил ее, но просто так сдаваться не собиралась.

– К чему ты ведешь? – тихо спросила она.

– Ты ведь сама его натолкнула на мысль о суициде. Это была твоя идея. Игра во власть в самом жестком проявлении. Одно дело – доводить до убийства, а вот заставить совершить самоубийство – это другой уровень.

Амелия снова заулыбалась.

Уинтер достал зажигалку и снова начал ею щелкать.

– Ты упоминала овечку. А ты тогда кто при этом? Волчица, – сказал он, не сводя с нее глаз. – Или не волчица, а тигрица. Близко, но не в точку. Как насчет львицы? Я прав? Ты обслуживаешь свою внутреннюю львицу.

– Не смейся надо мной.

– А что мне еще делать? Воспринимать тебя всерьез? Нет, это даст тебе право на жизнь, а этому не бывать. Ты думаешь, что твои поступки делают тебя какой-то особенной? Нет. Мне ты можешь поверить – ты не первая психопатка с манией величия и не последняя. Хочешь знать правду? Ты ничтожество, Амелия. Просто еще одно ничтожество в длинном списке тебе подобных.

Ее лицо исказила злоба, все маски мигом слетели. Буквально секунду назад она была слабым подобием Уинтера, и вот он наблюдал ее внутреннего монстра. Трансформация и пугала, и завораживала одновременно. Уинтер ждал, пока она что-нибудь скажет. Ждал взрыва. Но ничего не произошло. Она сделала глубокий вдох, а вместе с выдохом снова надела маску.

– Говори что хочешь, Джефферсон, мне все равно. Ладно, поболтали – и хватит.

Уинтер не сводил с нее глаз, выбирая идеальный момент. От времени зависел успех всего мероприятия. Амелия стала подниматься, и он тоже встал. Они задели друг друга руками, и ее сумка упала на пол. Уинтер наклонился, поднял ее и протянул Амелии. Она смотрела ему в глаза.

– Что ты задумал, Джефферсон?

– Случайно получилось.

– Нет, не случайно.

Она вырвала сумку у него из рук и стала шарить по отделениям. Засунув пальцы в маленький боковой карман, она расплылась в улыбке. Медленно вытащив руку и разжав кулак, она продемонстрировала ему его зажигалку.

– Ты ничего не потерял?

Амелия села и стала ее разбирать. Она внимательно разглядывала каждую запчасть и аккуратно раскладывала их на скамейке. Следящее устройство находилось в ватном шарике, пропитанном горючей жидкостью.

– Какой же ты предсказуемый! – заявила она, демонстрируя ему свою находку.

Уинтер посмотрел на все эти детали зажигалки на скамейке, а затем на Амелию. Следящее устройство она бросила на землю, растоптала его кроссовкой, встала и ушла не оборачиваясь. Через пятьдесят метров она повернула направо, а еще через десять и вовсе исчезла из виду. Уинтер собрал зажигалку, подошел к старичку, который все еще смотрел на реку, и попросил воспользоваться его мобильным телефоном. Тот принял его за сумасшедшего. Аналогичная реакция была и у следующих двух прохожих, к которым он обратился. Четвертой женщине он сказал, что он – сотрудник полиции в штатском, и она вытащила телефон из сумки и протянула его Уинтеру. Он набрал 911 и попросил оператора соединить его с Мендозой.

59

Обкуренный азиат в старой выцветшей футболке с группой Greatful Dead и длинной седой косичкой выглядел так, словно только что телепортировался из шестидесятых. Он работал в ночную смену за стойкой ресепшен в мотеле «Парадиз» и теперь, вытаращив глаза, смотрел, как помещение заполняется полицейскими. При этом ни на ком конкретно он старался не останавливаться. Еще десять секунд назад все было тихо и спокойно, и вот на его глазах мир превращался в ночной кошмар. На него было жалко смотреть.

Внутри было гораздо приятнее, чем можно было ожидать от двухзвездочного мотеля: на стойке стоял довольно современный компьютер, предметы мебели сочетались между собой, цветы, расставленные в зоне ресепшен, были живые и свежие. Рядом с монитором стоял держатель с визитками. Над бездарным рисунком пальмы шрифтом из бамбуковых палочек было написано «Мотель "Парадиз"». Под пальмой значился местный номер. Они находились в городе Беллефонт, в штате Филадельфия. «БМВ» домчал их из Нью-Йорка за три с четвертью часа вместо планируемых четырех.

Мендоза положила планшет на стойку и показала пальцем на экран:

– Видите красную мигающую точку? В каком номере она находится?

Азиат стоял, разинув рот, переводя глаза с Мендозы на Уинтера, с Уинтера на планшет, а с него – опять на Мендозу. Шестеро полицейских, которые тоже вошли внутрь, ушли на периферию его внимания.

– Все хорошо, – успокоил его Уинтер. – Это не арест. Как вас зовут?

– Марти.

– Марти, давайте для начала выключим звук у телевизора.

Марти повернулся и уставился на экран, где шло «Криминальное чтиво». На экране царствовал Сэмюэл Джексон – в праведном гневе и крутой до невозможности. Марти вышел из транса и выключил телевизор. Уинтер постучал по столу, чтобы вернуть его внимание к планшету.

– В каком номере она находится?

Марти подвинул к себе планшет и присмотрелся.

– Если я все верно понял, это или 107-я, или 117-я комната. Не знаю, какая именно, потому что они одна над другой. Подождите секунду, я кое-что проверю.

Он потянулся за мышкой, и экран его компьютера ожил. Пощелкав мышкой, он кивнул:

– Да, это номер 107. В 117-м никого нет.

– Под каким именем зарегистрировался клиент? – спросила Мендоза.

– Рен Файрстоун. Первая буква второго имени – Джей.

Она выразительно посмотрела на Уинтера.

– Мисс Файрстоун сейчас одна?

– Да, насколько я могу судить, – кивнул Марти.

Мендоза повернулась к своему коллеге, стоящему прямо за ее спиной:

– Мне нужно знать, что происходит в номере 107. Только тихо, понятно? Нельзя ее спугнуть.

Через пару минут он вернулся с лэптопом. Поставив его на стойку, он поднял крышку. Тепловые следы выглядели психоделично. Амелию символизировали теплые цвета спектра: красный, оранжевый, желтый, белый. Остальной экран был заполнен более холодными цветами: черным, голубым и фиолетовым.

– Это же все в реальном времени происходит? – спросила Мендоза.

– Да, судя по всему, она спит как ребенок.

Уинтер присмотрелся и смог разглядеть движения ее грудной клетки. Она была в глубоком цикле сна, что облегчало задачу. Неровный всплеск чего-то белого рядом с ее головой вызывал недоумение, но потом он понял, что это такое.

– У нее включена лампа, да?

Полицейский кивнул.

Мендоза отвернулась от экрана и обратилась к полицейским:

– Мы идем на таран и нейтрализуем ее как можно скорее. Нужно застать ее врасплох. Всем все понятно? – Все закивали. – Ладно, тогда за работу.

Шестеро человек одновременно повернули к двери, застегивая бронежилеты, проверяя пистолеты. Все было готово к штурму.

– Подождите! – крикнул Уинтер.

Все застыли на месте и повернулись к нему.

– Так не получится. Если вы загоните ее в угол, она спровоцирует вас на применение оружия и убийство. Мы ведь все здесь согласны, что она нужна нам живой?

Уинтер главным образом обращался к Мендозе. Она была режиссером этого действа и принимала решения.

– Что ты предлагаешь? – ровным голосом спросила она.

– Я зайду к ней сам и уговорю сдаться тихо.

– При всем к тебе уважении, на план это не похоже.

– У меня получится, Мендоза. Я не впервые иду на захват. Доверься мне.

– Почему ты так уверен, что она предпочтет умереть, а не сесть?

– Из-за того, как над ней в детстве издевался отец. Она ни за что на свете не согласится снова оказаться в темноте на привязи. Только через ее труп.

Ложь прошла гладко, он даже сам себе почти поверил. На самом же деле он знал, что Амелия готова на все, лишь бы остаться в живых. Она столько лет терпела насилие отца, что сдаться сейчас было бы бессмысленно. Поэтому провокация на применение оружия – не вариант в ее случае.

Мендоза пристально смотрела на него:

– Тебе нужен бронежилет. Без него я тебя туда не пущу.