Кровью и жизнью (СИ) - Елена Добрынина

то, чтобы закрыть ауру своих потомков на несколько поколений вперед, чтобы никто не мог их обнаружить. Мою в том числе.

— Но я не понимаю. Ты же маг, менталист, учишься в Академии..

— Да, вот такой я загадочный, — Диксон криво усмехнулся. — Моя мать, мой дед, мой прадед — все были иллюзионистами. Нелегальными, конечно. С официальной точки зрения магией они не обладали. Для них это был вопрос не просто свободы, но выживания. Алджертоны, как ты помнишь, были в большой немилости. Но со мной так просто не вышло. У меня помимо закрытого неожиданно вылез простой ментальный дар, слабенький, но его хватило для того, чтобы попасть на глаза Магконтролю.

— Но почему родные не закрыли и его тоже?

— Некому уже было закрывать, — слишком спокойно произнес Эверт. Я знала этот род покоя: он подобен тому, как раненый в руку бережет свою конечность, чтобы не тыкнули туда ненароком, причинив ужасную боль. — Матери только не стало, а я был еще слишком мал и глуп чтобы что-то предпринять.

Я смотрела на него во все глаза и пыталась представить, каково это — хранить такую тайну, жить и учиться в самом центре циклона и каждый день рисковать быть разоблаченным. У меня не получилось.

— Что будет, если твой дар обнаружат?

Мой сообщник неожиданно развеселился.

— А вот тогда, воробышек, будешь мне со своим старшим следователем передачи носить, — и увидев удивление в моих глазах, пояснил. — Или в казарму или в тюремную камеру, одно из двух. И после паузы добавил: «Главное, чтобы мы не в соседних камерах сидели.»

Мы помолчали. Каждому было о чем подумать. Теперь мой собеседник смотрел в окно. Но судя по рассеянному взгляду, видел он перед собой отнюдь не маленький городок, мимо которого мы как раз проезжали. Я решилась спросить то, что меня интересовало второй день..

— Эверт, а наша связь.. как она ощущается? Ну, когда я активировала артефакт?

Я немного запнулась, не понимая, как лучше объяснить. Но он понял, и лицо его озарилось привычной лукавой улыбкой.

— О, воробышек, это непередаваемый опыт, — он дурашливо закатил глаза, — который, впрочем, я бы не стал тебе рекомендовать. Если не сопротивляешься, то идешь себе и идешь, ноги сами несут, а вот если ослушаешься, то внутри просыпается что-то подозрительно похожее на совесть.

Диксон скрючил пальцы, словно изображая чудовище перед малышами и заговорил глухим голосом:

— И чем дальше ты убегаешь, тем сильнее это что-то вонзает свои острые зубы тебе в сердце, разрывая его на части. И, наконец, наступает момент, когда ты посылаешь все демонам в.. ухо и бежишь, куда велено. В общем, удовольствие ниже среднего, — уже более легкомысленно закончил он.

Сейчас, глядя на него, сложно было поверить, что еще полчаса назад в нем бушевала буря. Взгляд его, направленный все так же в окно, был безмятежен и весел, как и всегда. Что творилось внутри, понять мне было сложно. Но на меня сердиться он, кажется, перестал. Посидев еще немного, Эверт вызвал проводника, купил у того свежей прессы, попросил разбудить за три станции до прибытия и уютно устроился на сидении, укрывшись пледом.

— Все-таки не спать две ночи кряду очень вредно для нервов. Не берите с меня пример, воробышек.

С этими словами он повернулся на бок и сразу уснул. Я же, выспавшись, как мне казалось, на день вперед, снова поразвлекала себя видами за окном, почитала свежие газеты и журналы (с затаенным страхом перелистывала страницы, боясь обнаружить там подробности собственных поисков, фразы про «убитых горем родственников» или что-то подобное, но этого, к облегчению моему, не произошло). Сама не заметила, как под мерный стук колес паровика начала клевать носом над журналами. И, наконец, поддавшись примеру Эверта, свернулась на своем месте калачиком и задремала.

Снится мне сейчас самый обычный сон. Я куда-то бегу, пытаюсь спрятаться, но не получается, бежать сложно, крик застревает в горле. Чего я так боюсь, не понятно, но общее ощущение надвигающейся опасности так и звенит в воздухе. Я сворачиваю в подворотню — и сон мой делает головокружительный поворот.

Я превращаюсь в Тилли и попадаю в мастерскую Лая. Все так же меня окружают мои друзья. Снова мы все проводим странный, несколько зловещий обряд, собирая свою кровь в серебряную чашу. Опять чаша идет по кругу. Но на сей раз ее берет в руки Рид.

— Добровольно делюсь кровью и жизнью. Клянусь всегда.. — и тут звук пропадает. Я вижу, как шевелятся его губы, завершая клятву, но не могу понять что именно он говорит. Единственное, в чем я уверенна — его слова отличаются от тех, что произносил Эд. «Быть всегда рядом» ? Нет, это не оно. Совсем не оно. Другое... но что?

Здесь сон снова совершает вираж, мастерская пропадает и я оказываюсь в маленькой лодочке, лежу на самом дне ее, волны укачивают меня, мне легко и хорошо.

Глава 15

Когда я открыла глаза, Эверт уже бодрствовал и заканчивал просматривать одну из газет.

— О, наша Марта проснулась, — произнес он, увидев, что я уже встала. — Отлично, я уже хотел тебя будить.

Несколько мгновений я непонимающе смотрела на него. Затем память начала возвращаться, и я припомнила, что именно так мой «братец» меня называл при полицейском.

— Почему именно Марта? — недовольно поинтересовалась я. Это имя совсем мне не нравилось.

— Это первое, что пришло мне в голову, когда я делал иллюзию, — пожал плечами Диксон. — А как родитель я имею право дать имя своему детищу. Значит, теперь ты Марта.

— А если я не буду на него отзываться?

— Ну, тогда Марта у нас будет глуховата. Или глуповата — решать только тебе.

— Эверт!

— Не угадала. С этой минуты я Эрик. Эрик Джонсон. А ты, соответственно, моя туго слышащая.. все-все, понял.. отлично слышащая сестра Марта Джонсон. Кстати, очень набожная. И именно поэтому, дорогая сестрица, узнав о том, что очередной свой отпуск я собираюсь провести в Спрингтоне, ты упросила меня взять тебя с собой.

— Очередной отпуск? Разве мой брат не учится в Магакадемии?

— Не-е-ет. Ты его с кем-то путаешь. Возможно с неким Эвертом Диксоном. Вот он точно оттуда. А я, мастер Джонсон— всего лишь скромный младший клерк в торговой компании.

И самозванец так бесхитростно развел руками,