Весна священная - Алехо Карпентьер

внутренней силой. Она то и дело отирала мохнатым полотенцем пот и тем не менее говорила, что любит тропики, что здесь удивительно легко «разогреваются мускулы». А потом тоже сказала про своих лебедей— коллег по балету, это мне очень понравилось, потому что напомнило «Алису в Стране Чудес» или рассказы о Кальехе» — 1 Кальеха, Феликс Мария, граф де Кальдерон — испанский генерал, подавлявший борьбу мексиканцев за независимость и известный своей храбростью и жестокостью, с 1813 г.— вице-король Мексики. 148

«Вы не влюбились в нее? — спросила я.— Ах, если бы я была мужчиной!» Кубинец рассмеялся: «О! Тогда я еще не был мужчиной! Всего лишь застенчивый веснушчатый подросток... Но что касается так называемых «дурных мыслей», хоть это и самые прекрасные мысли, какие только могут быть у человека, должен тебе признаться, меня мало привлекали балерины классического балета. Помнишь жестокие слова Теофиля Готье: «Холодная как балерина».— «Да что вы об этом знаете?» — «Как бы то ни было, вряд ли Павлова проводила безумные ночи со своим месье Дандре, он был довольно старый да вдобавок хромой, вроде как я теперь».— «Павлова была существом бесплотным».— «Ну, значит, она не знала, чего лишена, черт побери!» — воскликнул кто-то весело, с креольским акцентом. Я сразу догадалась, что это и есть Гаспар Бланко — левая рука в гипсе, на груди, на шнуре, каким священники подпоясывают ризу, висела труба, терлась при каждом шаге о гипс, звенела, будто консервная банка. «Не прыгай, зараза!» — сказал он и хлопнул здоровой рукой по трубе. «Моя подруга»,— сказал Жан-Клод, указав на меня. (Слово «подруга», по-моему, звучит совершенно так же мерзко, как «любовница».) «Припадаю к вашим стопам, сеньора,— музыкант низко поклонился с провинциальной и в то же время насмешливой изысканностью.— Прошу у вас прощения за грубое слово, но мы, солдаты... Постараюсь впредь выражаться изящнее.— И, повернувшись к кубинцу: — Слушай, Энрике... Вы тут треплетесь о всяком дерьме, а там сейчас Поль Робсон петь будет... Пошли. Да поскорее, уже full1...». Он шел впереди и громко трубил в трубу; поднялась суматоха, перепуганные сестры возникали то в одной, то в другой двери по обеим сторонам коридора, будто заводные куклы; это было похоже на «Метрополис» Фрица Ланга1 2. 13 О, Миссисипи О, Миссисипи... Огромный негр стоял выпрямившись возле рояля, совершенно непристойно выкрашенного (видимо, каким-нибудь богатым выскочкой, владельцем виллы, которого война выкинула вон из 1 Полно (англ.). 2 Ланг, Фриц (1890—1976) — кинорежиссер и сценарист. В 1933 г. покинул фашистскую Германию и поселился в США. - 149

этих мест) в серебристо-серый с золотом. Эстрада под широким навесом расположена на берегу так, что с моря не видны ее огни. Над эстрадой — надпись: Théátre Henri Barbusse1. Набережная тонет во тьме («нельзя освещать такое большое пространство»,— объяснил Жан-Клод, я, впрочем, уже догадалась, почему темно); народу было много, со всех сторон белели повязки, бинты, гипс, виднелись шины. Нашлись, конечно, и равнодушные, и сдержанные, но сотни людей напряженно, радостно, забыв о боли и страданиях, глядели на эстраду—там, на фоне экрана, с которого только недавно смотрели на них Чапаев, герои фильмов «Мы из Кронштадта» и «Потомок Чингисхана», стоял Поль Робсон Великолепный; из широкой атлетической его груди густым мощным потоком лилась песня. Каждый из нас, откуда бы он ни приехал, слышал знаменитую изумительную мелодию, но в эту ночь она звучала как молитва, как псалом; там, на берегах Миссисипи, на заснеженных хлопком полях под звуки маленького оркестра — аккордеон, труба, саксофон, банджо — поют, заклинают невидимые силы: О, Миссисипи О, Миссисипи... Певец поднялся на носки, всеми своими силами, физическими и душевными, тянулся он вверх, а ведь был огромного роста, но все равно, вечно неодолимо стремление ввысь; Робсон — внук рабов, футболист, покинувший стадионы Америки ради театральных подмостков, ради Отелло и короля Джона1 2. Он переждал аплодисменты и крики — люди стучали костылями, палками, каждому хотелось выразить свой восторг—и запел «Кэзи Джонс»... В песне рассказывалась отвратительная история: чересчур старательный кочегар помер у паровозной топки — кажется, он был негр—для вящей славы не столько своей, сколько «Саузерн Пэсифик Риелроу», которая так хорошо платит; песня кончалась саркастическим припевом «Кэзи Джонс теперь попал на небо, Кэзи Джонс работает в аду». А потом все, кто был в состоянии, вскочили со своих мест—Поль Робсон объявил, что споет «Heaven bound soldier»3, негритянский спиричуэл собственного сочинения; его земляки уже знали эту вещь под другим названием — «Join in the fight»4. 1 Театр имени Анри Барбюса (франц.). 2 Король Джон — герой одноименной хроники Шекспира. 3 Небесный солдат (англ.). 4 Включайся в борьбу (англ.). 150

O brother, Don’t you weep, Don’t you pray. Salvation isn’t coming that way. All together Let’s press on the fray; Black and white, Will rebuild the worid1. Негр из Нью-Джерси пел, и все, кто хоть немного понимал по-английски, отзывались всей душой на его песню; Гаспар показывал мне людей, приехавших с Ямайки, из Австралии, из Канады, с Филиппинских островов, даже из Южной Африки, он говорил, что здесь, в Интернациональных бригадах, вдали от своей родины, эти люди борются против апартеида, слово это не имело для меня никакого смысла... Вскоре толпа, захваченная ритмом, завороженная бесконечно повторяющимся, будто молитвенным, припевом, подхватила песню, сначала запели несколько человек, потом еще, еще, припев звучал будто «Аминь» в литургии: Join in the fight, — O negro comrade. join in the fight, — O struggling comrade. Join in the fight, — O hard pressed comrade. Join in the fight, — And stand up straight now. Join in the fight, — The dawn is late now. Join in the fight, — We must not wait now. 1 Брат мой, Не плачь. Забудь смиренье. Слабому не видать избавленья. И не проси о лучшей судьбе. Черный и белый, • Мир перестроим в общей борьбе (англ.). Перевод А. Богатырева. 151

Join in the fight, — Black and white, We’ll rebuild the world1. «Черт побери! Как поет этот негр!» — завопил Гаспар Бланко. Робсон кончил спиричуэл — песнь его звала на борьбу, она роднила людей, стирала все и всяческие границы, слово «мир» в конце гудело густым ре-бемоль, будто орган в огромном соборе, где вместо сводов раскинулось над головами небо, где белые и черные собрались вместе, чтобы идти на штурм, разрушить обветшалую Вавилонскую башню (а Робсон уже пел как раз что-то про Вавилон), не зря, наверное, в