Потерянная невинность - Нэнси Пикард

Эбби сумела сохранить невинность и непосредственность, которые не изменили ни время, ни утраты и душевные переживания. Ее синие глаза по-прежнему отражали удивление, боль, доверие и безграничную любовь. Такая девушка заслуживала лучшей участи, чем Патрик…

Боже мой! Верпа прижала ладонь ко рту, шокированная такими мыслями о собственном сыне.

Но это действительно было так. Идя к поставленной цели, Патрик мог быть упорным… и безжалостным. Обычно он не останавливался, пока не получал желаемое. Он был вполне способен взять Эбби измором, подобраться к ней в момент слабости, сыграть на ее одиночестве или даже стремлении иметь детей.

То, что в город вернулся Митч Ньюкист, только сыпало соль на раны и делало ее еще более уязвимой.

Этого не должно случиться! Верна решила, что не допустит, чтобы Патрик заполучил Эбби.

«Кем надо быть, — спрашивала она себя, — чтобы позволить дочери Марджи, и в особенности такой девушке, как Эбби, выйти замуж за такого парня, как Патрик, если даже его собственная мать допускает, что он способен на убийство?!»

До той ночи, когда на их поле нашли тело убитой девушки, Верна не позволяла себе всерьез сомневаться в старшем сыне. Она не допускала мыслей о том, что он способен на все и, возможно даже, является одним из тех ужасных людей, на которых вешают жуткий ярлык «социопат». Вместо этого она предпочитала считать его самолюбивым, самоуверенным и эгоистичным. С самого раннего детства Патрик был склонен использовать люден, манипулировать ими и дразнить их, наслаждаясь их переживаниями. Она делала все, что было в ее силах, чтобы привить Патрику умение ставить себя на место других людей, но с годами все больше убеждалась, что понятие «совесть» ему чуждо. Зато этим качеством был с лихвой наделен Рекс. Но Верна также видела, что оба ее сына, а не только Рекс, пользуются популярностью. У обоих были друзья, оба были раскрепощены и умели себя занять…

Ее опасения расцвели буйным цветом в ту ночь, когда она произнесла слова, которые теперь казались ей роковыми. «Рекс, что случилось?» — спросила она.

Младший сын сидел на краю ее постели, поддерживая несчастную сломанную кисть, и из него потоком лились слова — слова, которые Верна была обязана выслушать, хотя ей хотелось зажать уши ладонями и защититься от этого потока информации. Сначала он сообщил ей о том, что они нашли посреди пастбища замерзшее тело мертвой девушки.

— Мама, я ее знаю! Я не сказал этого папе, но я ее знаю. И Пат тоже ее знает.

Потом он рассказал Верне, как был зол на Патрика за то, что он летом отлынивал от работы, как однажды сел в грузовик, проследил за братом и нашел его в загородном доме Ньюкистов в обществе девушки, зарабатывавшей на жизнь уборкой домов. При этом Пат был босой и раздет до пояса. Рекс также рассказал матери о том, как он шантажировал брата, заставив его держаться подальше от этого места, хотя и не мог бы поручиться, что Патрик больше туда не ездил. Он рассказал ей, как влюбился в Сару Фрэнсис, как стал ее навещать, помогать ей, делать для нее покупки, общаться с ней. Он рассказал об их ночной прогулке по прерии и о том, как он обнаружил, что единственным парнем, который ее интересует, является Митч. Он не стал скрывать и того, как швырнул этот факт в лицо Патрику, чтобы вызвать у него приступ ревности и ярости.

Она понимала, что смерть девушки разбила Рексу сердце и что больше всего он боится, что, вызвав в брате ревность, стал причиной ее гибели. Рексу было всего восемнадцать, а на него уже свалилось это горе, шокировавшее его до такой степени, что он решил, будто это брат убил Сару в припадке ревности.

— Мам, Пат не сказал папе, что он ее знает! — вырвалось у Рекса.

— Ты тоже этого не сделал, милый, — напомнила ему мать, пытаясь сохранить спокойствие, хотя ее сознание густой стеной тумана окутали страх за сына и болезнь.

— Это не то же самое!

— Рекс, он твой брат!

— Мама, он Патрик! — выпалил в ответ Рекс.

Чувство вины, которым терзался Рекс, и его обвинения в адрес Патрика пробудили в душе Верны страхи, которые она много лет старательно подавляла. Однако она не верила… не могла поверить в то, что кто-то из ее сыновей способен причинить девушке зло, даже если у него были веские основания для ревности.

Но она уже ничего не знала, не понимала…

Верна смотрела на нетронутый кусок пирога в своей тарелке.

Ей казалось, что аппетит покинул ее навсегда.

— Рекс, — обратилась она к младшему сыну семнадцать лет назад, — твой брат не мог так поступить! Ты не имеешь права допускать такую возможность! Выбрось эти мысли из головы и не смей больше так думать. И не вздумай с кем-нибудь поделиться своими опасениями. Даже с отцом. Если эти мысли будут тебя тревожить, ты можешь поговорить со мной, — добавила она.

Рекс больше так и не заговорил на эту тему. Они больше не поднимали этот вопрос.

Верна не рассказала Натану о том, что сказал ей Рекс. В ту ночь муж вернулся очень поздно, без сил упал на постель и шепотом рассказал ей о найденном на ранчо теле девушки, которое они с Патриком отвезли в офис Квентина.

— Верна, она так жестоко избита, что трудно было даже предположить, что у нее когда-то было лицо, — неожиданно произнес Натан.

Верну от этих слов как будто током ударило. Рекс ничего не сказал о том, что ее трудно было опознать. Более того, он ее узнал. И он был уверен, что ее узнал Патрик. Каким образом ее сыновья узнали обнаженную мертвую девушку, если не видели ее лица?

Верна до рассвета лежала без сна. С каждой секундой ей становилось все хуже.

Она очень многого не знала. Она очень многого не хотела знать. Она вздохнула с облегчением, узнав, что ей необходимо лечь в больницу в Эмпории. Там ей давали лекарства, заставлявшие ее спать. Она проспала все расследование, не коснувшееся ее сыновей, проспала незаметный отъезд старшего сына в другой город и в другой колледж, проспала поминальную службу и погребение красивой девушки, у которой когда-то было имя, семья и жизнь…

Сидя за кухонным столом, Верна закрыла лицо руками.

Она думала об убитой девушке, понимая, что все это время в первую очередь должна была думать именно ней.

— Спасибо за то, что ты облегчила страдания моего супруга, — безмолвно молилась Верна. — Прошу тебя, Сара, прости нас и помоги нам.

К тому времени как Митч подъехал к домику на ранчо и припарковал машину, совсем стемнело, Он вытащил из машины огромную клетку, в поисках которой доехал до Манхэттена, и пакеты с кормом и свежими фруктами. Он не стал даже заглядывать в магазины в Смолл-Плейнс, зная, что в таком маленьком городе невозможно найти по-настоящему большую клетку.

— Я рассчитываю, что тебе вес это понравится, — обратился он к Джей Ди, входя в дом и включая свет. — Ради тебя я проехал не меньше сотни километров.

Птица тихонько заклекотала.

Митч вернулся к машине за остальными покупками и только тут заметил нечто, от чего застыл на месте.

Дверь в погреб была распахнута настежь.

Сначала он хотел просто подойти и заглянуть в погреб, но волосы, дыбом вставшие на затылке, заставили его проявить осторожность. Вчера, выходя из подвала, он плотно притворил за собой дверь. Когда он утром уезжал из дома, дверь по-прежнему была закрыта. Ее не мог распахнуть ветер, пусть даже и очень сильный, потому что дверь была очень тяжелой. Ему и самому удалось это с большим трудом.

Стараясь ступать как можно бесшумнее, Митч поспешил вернуться в дом, где прямиком направился в спальню родителей. Оказавшись там, он открыл ящик тумбочки между кроватями, чтобы убедиться в том, что отец по-прежнему хранит там пистолет.

Да, он был на месте. Маленький, но смертельно опасный. Именно его Митч и рассчитывал там найти.

Он помнил этот пистолет. У него была черпая рукоятка и серебристый ствол. Кажется, его подарили отцу Квентин Рейнолдс и Натан Шелленбергер.

Одни Бог ведал, когда оружие в последний раз смазывали или чистили и можно ли из него стрелять, не опасаясь получить пулю себе в грудь. Нельзя было исключать возможности того, что из этого пистолета, который представлял собой скорее коллекционный экземпляр, чем реальное оружие, не стреляли уже лет двадцать, если не больше. Митч обнаружил в его магазине пули. Даже если пистолет и не представлял собой реальной угрозы для жизни, он, тем не менее, был способен нагнать страху на кого угодно.

«Кое-какие подробности сельской жизни не забываются никогда», — подумал Митч.

Во-Во-первыхэто касалось умения стрелять. Во-вторых, рассказов о бродягах, забирающихся в пустующие дома. По большей части это были люди, связываться с которыми было опасно. Иногда это были сбежавшие заключенные, скрывающиеся среди просторов прерии от властей. Они облюбовывали в качестве пристанища дома среди бескрайних просторов, где хозяевам трудно было рассчитывать на чью-то помощь.