Совсем не герой - Антон Хохлов

– Я стал жертвой собственной жадности, – с тоской рассказывал Сигизмунд. – При моем отце Синзал процветал, и я хотел продолжить его дело, но, увы, не смог. Причем по далеко не самой тривиальной причине. Торговые пути были проложены вовсе страны мира, со всеми соседями были заключены союзы и прибыльные договоры, а про внутренних врагов не было слышно уже лет пятнадцать. По всей империи царили мир и благополучие, но мне хотелось большего. Хотелось новых земель, новой власти. Хотелось запретных знаний. И тогда ко мне пришел Кен'Дзул, сейчас известный как Отец Инквизиции. Он предложил научить меня новой магии – некромантии, а взамен потребовал наделить его властью над церковью и создать инквизицию. Увы, я пошел на поводу у этого вероломного предателя. И пока я штудировал в библиотеке дворца подаренные им книги, он захватывал власть в стране. Сперва я относился к этому безразлично, а когда понял, что Кен'Дзул представляет угрозу, было слишком поздно. За десять лет, что я посвятил изучению магии, он набрал такую силу, что фактически уже был императором в моей стране. С помощью верных мне людей я попытался уничтожить подлеца, но наш план был раскрыт, мои друзья убиты, а я стал марионеткой в руках Кен'Дзула. Его алхимик (ненавидящий взгляд в сторону семенящего рядом гоблина) поил меня какой-то отравой, что совершенно парализовывала разум. Я все время находился во власти страшных снов, а когда было нужно, выходил к народу и даже произносил речи... Ха, я не был властен даже над своим языком.

– Это, конечно, поучительная история, но что вы собираетесь делать? – осторожно поинтересовался я.

К этому времени мы уже спустились в подвал, который отличался от залов разве что отсутствием окон. В остальном – все те же роскошь и запустение.

– А что я могу? – вопросом на вопрос ответил Сигизмунд. – Практически все феодалы подчиняются Кен'Дзулу и ни за что не захотят признать во мне настоящего императора. Отец Инквизиции даровал им слишком большие привилегии, чтоб они отказались от них ради торжества истинной власти.

– И?

– Выход один – нужно уничтожить Кен'Дзула. И я знаю, как это сделать.

Мы почти бежали по длинному узкому коридору. Здесь уже не было позолоченных стен и дорогих гобеленов, но гранитные стены вовсе не выглядели бедными или зловещими. В них чувствовалась какая-то несокрушимая монолитность и прочность.

– Вы не за Печатью Дуэли направляетесь? – попытался догадаться я и попал в точку.

– От тебя ничего скроешь, Белый Оборотень. Недаром ты так прославлен в легендах, – сказал Сигизмунд, глядя на меня с нескрываемым уважением.

Потом император открыл какую-то неприметную дверку и замер на пороге, с испугом смотря внутрь комнаты. Я поспешил узнать, на что он так уставился, и, решительно отстранив его величество, перешагнул порог. М-дя...

Посреди довольно большого помещения возвышался постамент, на котором стоял небольшой сундучок из черного дерева, а к самому постаменту был прикован цепью... Ричард! Синий кот явно похудел, его великолепная шерсть свалялась и свисала грязными сосульками, а в огромных глазах поселился огонек безумия. Увидев нас, он ринулся вперед, туго натянув цепь, но вынужденно остановился в жалком метре, скребя когтями гранитный пол. Кажется, у меня на глаза навернулись слезы...

– Ричард, друг мой, что ж они с тобой сделали, сволочи?! Чем опоили... Порву всех! Четвертую, сожру с потрохами, закопаю заживо, утоплю, как щенков слепых!..

Слова лились неуправляемым потоком, пока я не вспомнил о гоблине-алхимике, которого все время таскал за собой.

Я поднял пищащее существо за шкирку и, вдавив его в стенку, зловеще прошептал:

– Опять твоя работа?

– Нет, господин, – чуть не плача, закричал гоблин. – Это не я, господин, честное слово! Это все гадкий Бизь, господин. Он наверняка поил вашего друга корнем мертвого дерева, выросшего на могиле утопленника, и я без проблем смогу привести его в чувство, если вы меня не убьете, господин.

– Ну давай приводи! – рыкнул я, ставя гоблина на пол.

Коротышка тут же бросился к безумному Ричарду, доставая из складок балахона продолговатый пузырек. Потом он выплеснул его содержимое в морду коту и покорно вернулся ко мне.

– Сейчас синий тигр уснет, господин, но скоро проснется и будет совершенно здоров, – сообщил зеленый и понуро склонил голову. Наверное, в ожидании расправы.

Но я смилостивился и с чувством щемящей скорби смотрел, как мой настрадавшийся друг калачиком сворачивается на полу. Потом сознание пронзила ужасная догадка. Если Ричард здесь, значит, и с Мечтой, и с Венус, и с Эдмундом тоже случилось что-то неладное. Ну, Волкодлак, берегись! Мне настоятельно советовали подождать с вызовом на дуэль, но я не буду откладывать. Готовься к знакомству с Белым Оборотнем, находящимся в ярости, сволочь!

Я подошел к постаменту и спешно открыл сундучок, достав из него грубый каменный кругляш с неотесанными гранями. На нем была выбита картинка – скрещенные копье и дубина. Оригинальный выбор, но, помнится, это артефакт очень древний.

– Как пользоваться этой хренью?! – спросил я у Сигизмунда.

Тот хотел было возразить, но вовремя опомнился, посмотрел на меня с опаской и объяснил:

– Сжимаешь его в ладони, как можно яснее представляешь себе противника и вызываешь его на дуэль. Вот и все.

Я кивнул, сжал Печать и прокричал, зажмурившись:

– Черный Волкодлак, Кен'Дзул, я вызываю тебя!!!

Когда я открыл глаза, то вокруг уже не было стен королевского дворца. Зато насколько хватало глаз простиралась бесконечная снежная пустыня. Небо было затянуто белесыми тучами, а ледяной ветер выл, как взбесившийся зверь. Я мгновенно промерз до костей, и слава богу, что нас закрывает от основного потока небольшой холм. Нас – это меня и Черного Волкодлака. На этот раз он ничем не отличался от обычного человека и был одет не в привычную форму инквизитора, а в богатый костюм. Такие я видел в энциклопедиях на разных графах и баронах.

Кен'Дзул растерянно оглядывался по сторонам, а когда увидел меня, то и вовсе распахнул варежку:

– Не может быть! Тебя же поместили в Запретную Темницу!!!

– Для меня нет ничего запретного, сволочь, – наигранно добродушным голосом ответил я. – Говори, что ты сделал с моими друзьями?!

– К сожалению, ничего плохого, – окрысился вурдалак. – Я смог захватить только синего тигра, но и он сумел порвать двух оборотней из моего лучшего десятка!

– Вот и прекрасно! – порадовался я. – А теперь готовься, твой час пришел.

Кен'Дзул сощурился и не предвещающим ничего хорошего голосом сказал:

– Я не знаю, как тебе удалось добыть Печать Дуэли, но эта тайна уйдет с тобой в могилу.

С этими словами его тело начало стремительно трансформироваться, но... меня кинули в затхлое озеро. А когда я, отплевываясь, добрался до воздуха, то был уже волком. Самым настоящим, без всяких переходных форм. Огромным, белым, с голубыми глазами. А напротив стояла моя копия противоположного цвета. Так было в кабинете Отца Инквизиции, так и сейчас.

А потом была страшная драка, где нет никаких правил и разрешены все приемы. Я кусал, кусали меня, я бил лапами и получал полновесные оплеухи в ответ. Не знаю, сколько времени мы катались по снегу, пытаясь перегрызть один другому глотку, но в конце концов опыт победил яростную молодость и жажду мести. Увы, я оказался вдавленным в снег, а мой противник сидел на мне и с упоением рвал мое горло. Моя густая шерсть забивала ему пасть, но он уже почти добился своего, когда случилось непредвиденное. Что-то тихо просвистело в воздухе, и Черный Волкодлак тоненько взвыл, скатился с меня и злобно уставился на выходящих из-за холма людей. Их было двое, парень и девушка, закутанные в теплые зимние одежды. Но девушка держала в руках лук с натянутой тетивой, а парень сжимал копье... с серебряным наконечником! Похоже, эти ребята знают, как сражаться с оборотнями. Кен'Дзул тоже понял это и, раздраженно воя, скрылся в снегах, оставив недобитого меня валяться в луже собственной крови. Только сейчас я понял, как же мне было больно. Все тело ныло от ушибов и ран, а поломанные ребра впивались в легкие. В горле клокотало, мешая дышать, и я с трудом поднялся на лапы. Кажется, меня вырвало кровью.

Тем временем люди подошли ко мне, и парень замахнулся копьем, явно намереваясь оборвать мое бренное существование, но девушка остановила его.

– Погоди, брат, – тихо сказала она, придерживая его руку. – Много ли чести в убийстве израненного в бою зверя? Неужели ты не видишь, что это не оборотень, а самый настоящий волк, который схватился в битве с ужасным монстром?!

Спасибо тебе, добрая девушка. Не хочу тебя огорчать, однако я все же оборотень. Но хороший.

– Ты слышал? – насторожилась моя спасительница. – Будто говорил кто-то...

– Успокойся, сестра. – Парень ободряюще похлопал ее по плечу. – Это ветер играет свои злые шутки.