Королевские бастарды - Поль Феваль

Документ подписали со всеми положенными церемониями, и беседа тут же сделалась общей.

В гостиной и в самом деле собрались добрые друзья дома де Клар, потому что со всех сторон слышались одни только радостные возгласы и поздравления. Мэтр Суэф переходил от группки к группке, принимая комплименты, которые ему охотно расточали.

– Я стремился, – отвечал он, – чтобы этот контракт стал моим шедевром. Стремился – да, но вот добился ли я желаемого? Пускай ответ на этот вопрос дают оба семейства. В моей долголетней и плодотворной практике это первый такой контракт – он изобилует миллионами франков и заключен при весьма странных обстоятельствах. Но полагаю, что он послужит к моей чести. Материальная сторона – не главная здесь. Я могу сказать, что стою выше всех этих частностей. Я стремлюсь лишь к одному: исполнить желание обеих семей.

Господин Бюэн уселся возле Жоржа.

Мы, разумеется, помним, что Бюэн энергично протестовал против того, чтобы присутствующие в гостиной обсуждали недавний побег заключенного, однако же эта тема всплывала поминутно, да и сам Бюэн не мог говорить ни о чем другом. Принц Жорж слушал его очень внимательно.

Вокруг них столпилась группка любопытствующих. Господин Бюэн, старый и опытный служака, собрав воедино все те версии, что выдвигались гостями, нарисовал такую картину бегства, на которой все до единой детали заняли свои места.

Разумеется, он поддался искушению и несколько преувеличил масштабы происшествия.

По его словам выходило, что в этот несчастливый вечер буквально весь квартал был оккупирован мощной армией таинственного противника.

– Я отнюдь не выдумщик, – говорил он, – и моя профессия не нуждается в играх фантазии, но что поделаешь против фактов? Этому Клеману оказывали протекцию весьма влиятельные люди. Я не обвиняю никого конкретно, но я удивлен, и удивление мое обоснованно. Кто же эти неизвестные заступники? Они так могущественны, что ради освобождения из тюрьмы чем-то им приглянувшегося убийцы собрали столько людей, что те могли бы взять приступом донжон Винсенского замка.

– Ясно одно, – заявил доктор Самюэль. – История эта загадочная и темная.

Адель подошла к ним и приняла живое участие в разговоре:

– Еще бы не загадочная! Сейчас я расскажу вам, что мне удалось узнать из разговоров обывателей. Есть кое-какие любопытные подробности. Наш мороженщик живет возле Жимназ. Так вот, он рассказал слуге, что вскоре подаст нам легкое угощение… извините, оно будет весьма скромным, ведь мы не миллионеры… что таинственная армия оккупировала едва ли не весь Париж и заняла все Бульвары вплоть до Шато д'О. И заметьте, один из ваших людей, господин Бюэн, решился покинуть тюрьму и пуститься в погоню. Какая преданность делу, господа! Но когда он уже совсем было настиг фиакр, тот самый фиакр, о котором вы говорили и который увозил преступника, его окружили и буквально вовлекли в драку. Мой мороженщик потом помогал ему подняться с земли: беднягу изрядно поколотили. Вы хотите знать его имя? Я охотно его назову – это господин Ноэль. Запишите себе для памяти.

– А где все это было?

– Неподалеку от «Галиота».

– То есть в добрых полутора километрах от нас! – вскричал несчастный начальник тюрьмы, всплеснув руками. – Ну и как после такого не поверить в дьявольские происки?!

– А вы обратили внимание на статью под номером семь? – спросил мэтр Суэф. – Там говорится о возврате имущества будущей супругой в случае смерти ее супруга…

Но господин Бюэн невежливо прервал его, решив именно сейчас заняться обличениями начальства:

– Они что же, думают, будто я держусь за свое место? Да я повешу извещение об уходе прямо на дверь своего кабинета, так что даже и входить в него не придется! Нет! Вы даже представить не можете, как безобразно устроена наша система правосудия, какие олухи отвечают у нас за поимку преступников! Несмотря на поздний час, я сразу же отправился сначала в прокуратуру, потом в префектуру. Но мне рассмеялись прямо в лицо, как только я заикнулся о мощной организации злодеев! «Ясное дело, Черные Мантии! – сказал мне заместитель главного прокурора, беззубый старикашка, достигший мафусаиловых лет. – Мы уже о них наслышаны! Но поверьте, это вовсе не они! Нет в Париже такой банды, а если бы она и впрямь существовала, да еще насчитывала в своих рядах тридцать-сорок тысяч человек, среди которых множество графов, герцогов, маркизов и генералов, то нам с господином Лубаном пришлось бы вступить в нее! Правда, господин Лубан?» (Этот самый Лубан считается, видите ли, лучшим парижским сыщиком и занимает важный пост в полицейском управлении.) Так знаете, что он ответил? Пожал плечами и заявил: «Я разыскиваю эти Мантии добрую четверть века, потому что хочу хорошенько препарировать их и описать в „Газете научных исследований“, но мне удивительно не везет: никак не могу напасть на их след! А наши инспектора давно уже здороваются друг с другом фразой: «Будет ли завтра день?». Поверьте, уважаемый, все это прогоркло, как масло в наших фонарях, и глупо, как сказка об Ослиной шкуре. Неужто я поверю в то, что нужно несколько сот человек, чтобы узник провел начальника тюрьмы и вырвался на свободу? Нет, каков негодяй, господа?! И после этого они хотят, чтобы никто не был в оппозиции к правительству?!

Добрейший господин Бюэн побагровел и так страшно вращал глазами, что они могли вот-вот выскочить из орбит. Но брачный контракт никого уже не интересовал.

– Если же, напротив, – продолжал мэтр Суэф, – первой уйдет из жизни будущая супруга…

– Я руку готова отдать на отсечение, – вскричала Адель, – что Черные Мантии существуют и Клеман Ле-Маншо – их главарь!

– Может, и для нас найдется местечко. – К говорящим подошла графиня Маргарита под руку с графом Комейролем.

И, пока говорящие освобождали ей место, прибавила с улыбкой:

– Не опасайтесь, мы не Черные Мантии.

Шутка понравилась, и все рассмеялись.

– Сударыня, – произнес несчастный господин Бюэн, – прошу извинить меня, если я доставил вам лишние хлопоты…

– Которые нам, естественно, не безразличны. Вам не за что извиняться, милый, добрый друг, однако же не столь простительно покидать принца де Сузея, который не является ни начальником тюрьмы, ни, я надеюсь, сбежавшим узником.

Жорж покраснел и с живостью встал со своего места.

– Я благодарю вас, граф, – сказала графиня Маргарита Комейролю, отпуская его руку, – и возвращаю вам свободу.

Жорж тут же предложил Маргарите свою руку.

– Вы застенчивы, кузен? – изумилась Маргарита.

– Больше чем осмеливаюсь показать, прекрасная кузина, – ответил Жорж.