Королевские бастарды - Поль Феваль

Адель, я повторяю, несмотря на свою уродливость, обладала несомненным лоском. И, безусловно, знавала лучшие времена и привыкла к иному кругу, нежели бедняга Жафрэ.

– Опоздание, – важно произнес мэтр Изидор Суэф, очевидно, позабыв о своем недавнем недовольстве, – да всего только на сорок две минуты совершенно извинительно, тем более что вы вернулись из дальнего путешествия, а железные дороги хоть и дают большие преимущества в скорости…

Все давно привыкли, что речь нотариуса непременно должна кем-то прерываться. А что бы с ним, бедным, стало, если бы его заставили договаривать каждую мысль до конца?

Госпожа Жафрэ решительно отстранила мужа, который неуклюже встал у нее на пути, и, взяв принца за руку, подвела его к графине Маргарите. Та поднялась, держа за руку Клотильду.

Принц протянул левую руку. «Видно, так ему удобнее, – прокомментировал про себя его жест мэтр Суэф, – хотя это и не положено». В правой руке принц держал шляпу.

Впечатление, произведенное принцем на собравшихся, было самое что ни на есть благоприятное, и все, улыбнувшись, вернулись к прерванному разговору. Господин же Бюэн, который вошел в гостиную буквально следом за принцем, желая, несмотря на все свои неприятности, оказать дружеское внимание друзьям и соседям, услышал произнесенные шепотом в свой адрес слова участия и сочувствия.

– Пощадите! – пролепетал господин Бюэн, зажимая уши. – Ни слова об этом прискорбном событии! Все возможные меры приняты, и большего не мог бы сделать никто. Если кто-то еще раз упомянет о том, что произошло, я начну кусаться.

Мадемуазель Клотильда приветствовала жениха изысканным поклоном, хотя обычно ее никак нельзя было упрекнуть в излишней церемонности. Поздоровавшись с неизменной любезной и очаровательной графиней, принц обратился к своей невесте:

– Мадемуазель, соблаговолите принять мои извинения. Об этом же я прошу и графиню де Клар. Дело в том, что госпожа де Сузей, моя матушка, намеревалась приехать вместе со мной…

– Неужели?! – воскликнула Адель. Маргарита взяла Клотильду за руки, не скрывая своей радости.

– Вы слышали, доктор? – спросила она.

– Слышал, – отвечал доктор Самюэль, подходя к жениху и невесте.

Жорж продолжал:

– Я ждал ее до последней секунды, и матушка просила меня запомнить и точно передать вам ее слова. Она сказала, что чувствует себя нездоровой, и это мешает ей нынче нанести вам визит, который является для нее не столько долгом, сколько удовольствием.

Похоже, что одно только намерение госпожи де Сузей посетить вместе со своим сыном гостиную госпожи Жафрэ было немаловажным событием.

Адель приподняла очки и вытерла глаза.

– Жафрэ! – позвала она. – Мэтр Суэф! Граф Комейроль! Все наши дорогие гости! Поскольку вы любите и чтите благородную семью, которой на протяжении стольких лет я была предана всей душой, я прошу вас подойти поближе. Итак, я сообщаю радостную весть! Наконец-то свершилось примирение двух ветвей дома де Клар. Я счастлива, что дожила до этого дня!

Как же были растроганы все эти немолодые уже люди! Они искренне любили древний род де Клар и принимали близко к сердцу и его горести, и его радости; даже сами представители семейства де Клар переживали выпавшие на их долю напасти не столь глубоко. (Позже мы увидим, с каким интересом относились добрейший Жафрэ и его супруга ко всему, что касалось этого рода.)

Лица гостей, услышавших столь приятное известие, служили лишним подтверждением только что сказанному: менее всех волнение коснулось Жоржа и Клотильды. Растроганный щепот прокатился волной по гостиной, и мэтр Суэф провел рукавом по папке с брачным контрактом, словно стирая с нее слезинку.

– Добрая весть и добрые слова, принц, – произнес доктор Самюэль.

И пока милейший Жафрэ потирал руки с несколько озадаченным видом, который был так ему свойствен, графиня Маргарита прибавила:

– Принц, я рада была слышать, что моя дорогая кузина принцесса де Сузей собиралась почтить своим присутствием нынешнюю церемонию. Ведь здесь заключается не обычный брак. Звезды сулят нам множество надежд, и я счастлива принять в свершающемся посильное участие.

Она протянула руку Жоржу, и тот галантно поцеловал ее. Невеста глядела на них из-под полуопущенных ресниц, и взгляд ее был полон жгучего любопытства.

Куда был направлен этот взор, гораздо более внимательный, чем обычно? Не смейтесь, хотя ответ и может показаться вам несколько странным. Прекрасная мадемуазель Клотильда не отрывала глаз от рук Жоржа.

Итак, правая его рука по-прежнему держала шляпу. Левой же рукой он поднес к губам изящные пальчики Маргариты.

Клотильда, заметив это, потупилась. Маргарита и Адель быстро переглянулись.

Жорж двинулся дальше; рядом с ним теперь шли доктор Самюэль и граф Комейроль. Адель, стоя возле Маргариты, сказала ей шепотом:

– Они играют очень осторожно! Вы уже все выяснили с малышкой?

Должно быть, она наклонилась слишком близко, потому что графиня вдруг прикрыла нос платочком.

– Честное слово, – обиженно проворчала Адель, – можно подумать, будто вы всю жизнь провели в светских салонах. А ведь прежде, графиня, вы не чихали ни от табака, ни от водки. Да я же просто лечусь ингаляциями и капаю коньяк на ватку из-за моих проклятых больных зубов! Подумаешь, важность какая!

Она отошла разозленная и уселась в ожидании начала церемонии на почетное место возле мэтра Суэфа.

– Милочка, – заговорила Маргарита, обращаясь к Клотильде, как только Адель удалилась, – вы, конечно, догадываетесь, что не имеете ничего общего с этими славными людьми. Правда, в наше время непроходимые бездны, что когда-то отделяли одно сословие от другого, почти исчезли, и теперь, не нарушая приличий, мы с вами можем сидеть в этой гостиной и даже отмечать самый торжественный день вашей жизни в доме господина и госпожи Жафрэ – тем более что этот дом полон воспоминаний о ваших предках. Но никто не в силах переделать того, что сделал Бог: они – мелкие буржуа, вы – аристократка древнего рода. Вам нравится ощущать себя родовитой, Клотильда?

– Я рада, что по рождению не ниже того человека, за которого выхожу замуж, – ответила Клотильда.

– А скажите мне, дорогое дитя, вы любите его? – поинтересовалась графиня Маргарита.

– Он мне нравится… и я рада стать вашей родственницей, сударыня, – отвечала девушка.

Маргарита поцеловала ее. Ни одна женщина не умела глядеть так внимательно, как смотрела при желании красавица Маргарита. Неумолимо и тщательно прощупывала она собеседницу взглядом, который, казалось, был исполнен материнской доброты. Маргарита спрашивала себя: «Что таится за этим высоким белоснежным лбом? Какие замыслы она вынашивает?»