Хрустальная колыбель - Сергей Юрьев

– Да режь ты его, Милость! Чё с ним болтать! – заорал кто-то из толпы, но лорд искоса глянул на крикуна через плечо, и тот немедленно заткнулся.

– А твой Безымянный, если он даже где-то и есть, самого тебя проклянёт. Принести в жертву Служителя – это всё равно что девственницу спалить. Во славу Морха, Иблита, Аспара и Луцифа. – Лорд поочерёдно кивнул всем четырём идолам. – Старуха сдохла, но всё, что надо, она успела, так что когда твою бессмертную душу там, – ткнул лорд пальцем в небо, – будут рвать на части, я приберу к рукам и Холмы, и варваров, и всё остальное! И только те, кто не покинул меня сейчас, разделят со мной трапезу!

Конец фразы утонул в многоголосом рёве – дружина расслышала последнюю фразу, которую лорд специально для публики произнёс погромче, и оценила, что будущий владыка мира своих не забывает. Все глаза были устремлены на острие клинка, который вот-вот должен был войти под рёбра пленнику. Сердце, брошенное на золотое жертвенное блюдо, не должно остановиться, пока вспышка алого пламени не проглотит его. Только тогда можно будет считать, что жертва принята, и Сим Тарл, лорд Холм-Ала, стал первым из Избранных, тот, кто однажды вот так же на блюде поднесёт Владыкам весь этот мир!

– Но сначала, если сможешь, убей меня! – Олф с трудом переводил дыхание после долгого бега, и тельник под кольчугой был мокрым от пота, но отдыхать было уже некогда.

Лорд посмотрел на него с едва заметным удивлением, и вдруг его рот расплылся в широкой добродушной улыбке. Ещё один из врагов сам пришёл за смертью, а это означало, что есть в мире силы, которые благоволят ему.

– Ты хочешь поединка, от которого трусливо уклонился твой господин? – Лорд не переставал улыбаться. – Я, конечно, приму вызов, как только закончу свои дела. Но учти – ничто меня так не огорчает, как чья-то глупость. Лучше встань в строй, мастер Олф! У тебя ещё есть возможность сделать своим этот праздник. Ты пока ничем не заслужил нашего расположения, но я сегодня щедр.

Лорд провёл пальцем по лезвию кинжала, прикидывая, не лучше ли сначала вырезать прореху на одежде пленника, а уже потом нанести удар. Но Олф, вместо того чтобы всерьёз задуматься над самым заманчивым предложением, какое только можно было вообразить, раскрыл ладонь, и на ней обнаружился сморщенный слиток тусклого жёлтого металла, всё, что осталось от золотого клина.

– А это видал?! – Олф с силой швырнул свою находку в лорда. Слиток ударил в стальной нагрудник, сделав в нём неглубокую вмятину. – Всё равно ворожба твоя не сработает.

– Чару Его Милости! – закричал кто-то из публики.

– Чару Его Милости! – подхватила толпа. Все понимали, что такое оскорбление отмщение должно последовать немедленно.

– Чару Его Милости! – Крики продолжались до тех пор, пока не показались двое слуг, несущих серебряные подносы, на одном – кубок, на другом – кусок сырого мяса.

Лорд, повернувшись спиной к противнику, поднял кубок и под общий рёв в два глотка осушил его, а потом зубами схватил мясо. Кусок мгновенно исчез в его распахнутой пасти, и теперь Олф видел, что перед ним уже не человек, а обезумевший дикий зверь, готовый разорвать любого, кто попадётся на пути. Слуги торопливо метнулись назад, желая только одного – поскорее смешаться с толпой.

Теперь Олф ожидал от противника всего что угодно – и того, что у лорда отрастут клыки и когти, или он покроется чешуёй, дикой ярости, стремительных выпадов, от которых обычный человек, будь он хоть трижды мастером, не может найти защиты – байки о напитке Яриса хранили массу страшных подробностей. Но когда лорд повернулся к нему, неторопливо извлекая из ножен меч, лицо его почти не изменилось, лишь слегка побледнело, остекленевшие неподвижные глаза, казалось, не видели ничего, кроме будущей жертвы, а зрачки напоминали ту самую тень, которую отбрасывал давешний золотой клин. Противники ещё не сошлись, а бой уже начался – теперь надо было выдержать этот холодный равнодушный взгляд, иначе могла исчезнуть даже самая призрачная надежда на победу. Умолкли лишние звуки, беснующаяся толпа слилась в единую серую массу, чёрный грифон на алом знамени Тарлов всё медленнее колыхался на ветру, и в то мгновение, когда он замер, лорд сделал первый выпад, внезапно оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Олф успел только упасть под ноги Зверю, рубанув его мечом по ляжке. Но клинок просвистел мимо, а Зверь, развернувшись в прыжке, вновь медленно и неумолимо двинулся к своей добыче. Теперь до Олфа дошло, что для Тарла, одурманенного напитком Яриса, – он не противник, а именно добыча, и Зверь не успокоится, пока не умоется чужой кровью. Теперь надо было лишь одно – освободить свой разум даже от тени мыслей. Тело само знает, как ему действовать, и не надо ему мешать. Сражаясь со Зверем, следует и самому отказаться от части человеческого в себе. После того, как меч Тарла во второй раз просвистел в вершке от головы Олфа, Зверь, как тростинку, разломил свой клинок о колено, теперь он готов был разорвать добычу руками.

Всё. Олф внезапно почувствовал, что следующее мгновение станет последним в его жизни. Зверь легко пропустил мимо себя очередной выпад и пропал из виду. Надо развернуться в прыжке, но это не спасёт, это медленно, слишком медленно… Сейчас стальные когти разорвут кольчугу, потом тельник, кожу и, проламывая рёбра, потянутся к сердцу. Но Зверь почему-то медлил. Вот уже перед глазами его лицо, искажённое гримасой удивления. Два бездонных чёрных зрачка сходятся на переносице, из которой торчит оперенье короткой стрелы. И в то же мгновение рука сама обрушила на эту нечеловеческую маску полновесный удар. Осталось только наблюдать, как две половинки островерхого шлема разлетаются в стороны, слышать, как трещит череп, а из распахнутого рта толчками с бульканьем вытекает густая почти чёрная кровь.

– Мастер, я просто подумал, что без тебя мне там делать нечего. – Герольд одной рукой опирался на лук, а другой приподнимал голову Олфа, чтобы тот мог видеть, что происходит вокруг. – Я всем, как положено, твою волю подтвердил, что Дан за старшего остаётся, а сам сюда подался – ты ж мне не запрещал или я что-то перепутал?

Лорд Сим с мечом, застрявшим в черепе, полз на четвереньках туда, где возвышались идолы, и остатки воинства пятились, с ужасом глядя на того, кто совсем недавно был их господином…

– Олф! Он уходит! – Это крикнул Эрл Бранборг, по-прежнему привязанный к столбу. – Олф, останови его!

Но было уже поздно. Издыхающий Зверь прорычал что-то на неведомом языке, схватил окровавленными лапами валявшийся в траве бесформенный кусок золота и исчез. В тот же миг все четыре идола вспыхнули дымным холодным пламенем.

Глава 14

Любой мастер – ведун своего дела. Если у него нет секретов, известных только ему, которые он может передать единственному своему наследнику, то он не мастер, а просто мастеровой. Умение владеть мечом и умение делать мечи сродни друг другу, поскольку лишь мастер боя может оценить мастерство кузнеца.

Ветер, не утихая, дул в сторону замка. Пров то причитал, ругался или оправдывался, то надолго замолкал, предаваясь глубокой задумчивости; Ойван и Юм тоже были молчаливы и сосредоточены – не отставая, но и не приближаясь, они двигались вслед за Герантом, который уже в третий раз за день обходил стены Холм-Эста. Но с какой бы стороны от замка они не оказались, низкорослая пожухлая трава и редкие деревья неизменно клонились туда, где под тяжёлым серым небом возвышалась каменная громада.

– Вот ты говоришь, Нечистый меня попутал, а как он меня попутает, если я его в глаза не видел, – уже в который раз повторял Пров, с опаской бросая по ветру торопливые взгляды. – Я ж наоборот хотел, как лучше. А если не поможет тебе твой посох, что делать будешь? Ясно, что ничего… Потому что мёртвый будешь. И я вместе с тобой, и Ойван, и все остальные, кто здесь отирается. То же и будет, как я думал. Ойван, хоть ты ему скажи.

Но Ойван старался даже не смотреть в сторону волхва. Он временами пытался представить себе, что случилось бы, сумей Пров выполнить до конца волю богов, и ему становилось не по себе. Но и кроме этого было от чего впасть в уныние – над замком то и дело поднималось тёмно-серое клубящееся облако. Иногда порывы ветра обращали его в вихрь и загоняли обратно в жерло самой высокой башни, громоздящейся над восточными воротами, которые ни разу не открывались ни во времена Халлака-старшего, ни после него.

Герант негромко бормотал то ли молитвы, то ли заклинания, а Пров ворчал что-то насчёт того, как Творец услышит своего Служителя, если такой ветер не всякий глашатай переорёт, а уж Геккор, повелитель ветров, всё равно своего не упустит.