Хрустальная колыбель - Сергей Юрьев

– Да я вот прямо сейчас тебя, поп задрипанный… – Иллар потянул из ножен короткий меч, но тяжёлая ладонь Служителя накрыла его руку и вдавила клинок обратно в ножны.

– А потом ты возжелал поиметь каменную бабу…

– Ну и что? А кто бы не возжелал! И Халлак на неё целыми днями пялился, и Саланы друг друга из-за неё порезали… – Казалось, лорд вот-вот разрыдается.

– Верно. Кругом соблазны, а человек слаб. А выбор у тебя пока ещё есть – либо и впрямь бежать отсюда, причём не медля, либо принести покаяние по полному обряду и мне поклониться, чтобы освятил я твой титул Именем Творца. Только я сперва решу, чем ты вину свою искупить можешь.

– А если я просто возьму да прикажу тебя повесить? А? – Глаза лорда вспыхнули недобрым блеском.

– Попробуй, – предложил Служитель. – Только, во-первых, не получится, потому что там, за дверью, эллор Орвин Хуборг уже беседует с твоей хмельной братией, а во-вторых, я хоть и судьбы своей не ведаю, но чую, что умру не сегодня.

– Ну и ладно… Покаяние – так покаяние. Мне всё равно. – Иллар скрестил руки на столешнице и уронил на них голову.

В этот момент раздался осторожный стук в дверь, а потом из-за створки показалась голова Орвина.

– Святитель Герант, там стражники волхва нашего притащили, – сообщил эллор. – Спрашивают: сначала батогами бить или сразу вздёрнуть.

– Скажи – лорд приказал сюда вести.

– Ага! Сюда ведите, – промямлил Иллар, не поднимая головы. – Пусть его…

Глава 12

Истина и невинность несовместимы – чтобы познать истину, надо потерять невинность…

Небытие обречено на молчание, пока его не коснётся воля, жаждущая Творчества! Так говорил когда-то Великолепный… Где он теперь вместе со своими дерзкими помыслами… Прах его бессмертной души развеян по необъятным недрам непроглядной Бездны, нависшей над Узилищем Гордых Духов, и едва ли он скоро вообще осознает, что с ним стряслось. Бездна внутри Алой звезды, безбрежное Ничто вокруг неё – всё это теперь принадлежит ей одной, и она, Гейра, Дрянь, Хозяйка, не собирается этим делиться ни с кем. Гордые Духи обращены в ничтожество – они совершили ошибку, однажды возжелав править миром, опираясь лишь на страх и могущество…

Смертные твари обычно получают то, чего хотят, то, чего достойны. И теперь нужно сделать одно – устроить так, чтобы им захотелось сделать её, Гейру, своим кумиром, во славу которого сладостно жить и умирать. Восторги смертных тварей – надёжная защита от Небесного Тирана, и у неё есть всё, чтобы ей восхищались, с одинаковым восторгом принимали её милости и её гнев…

Верный Хаффи, повизгивая, тёрся об её ногу, последняя из гарпий равнодушно смотрела вдаль, где было совершенно не за что зацепиться взгляду. Где-то там, охраняя вечный покой узников Алой звезды, неподвижно стояли инферы, гигантские воины, неподвластные времени, Небытию и чьей-либо воле. Интересно, на чём они стоят там, где ничего нет… Впрочем, на самом деле интересно другое: как пробраться мимо них, чтобы попасть в замок Хомрика, к которому, пожалуй, только вот эта гарпия сможет теперь найти дорогу?

– О, прекраснейшая из великих, величайшая из прекрасных! – Голос Хаффиза раздался настолько внезапно, что она даже вздрогнула от неожиданности. – Чем может услужить тебе твой верный раб?

Всё понятно… Когда ей вспомнились инферы, Гейра ощутила неуверенность в себе, которая длилась лишь долю мгновения, но этого хватило, чтобы, повинуясь её неосознанной воле, Хаффи вновь обрёл человеческий облик, сохранив при этом собачью преданность. Что ж, дурного она себе всё равно не пожелает, а значит – и последнее превращение мага должно пойти ей только на пользу. Можно, кстати, быть с ним поласковее, теперь уже можно…

– Помолчи. – Всё – теперь он будет молчать, пока она не позволит своему верному псу открыть рот.

– О, прекраснейшая… – Хаффиз, видимо, по-своему понимал, что такое покорность. Он не успел договорить, и его оторванная голова лежала на её ладони. – О, прекраснейшая из великих, величайшая из прекрасных! – Говоря, он ухитрялся слизывать собственную кровь с запястья Гейры. – У тебя ведь есть вопросы, на которые я, ничтожнейший из магов, знаю ответ. Это для меня нестерпимая мука – знать, что могу услужить немедленно, но ждать, пока ты позволишь.

– Для меня нестерпимая мука – слышать твой писклявый голос. – Гейра внимательно посмотрела в глаза Хаффизу и, не обнаружив там ничего, кроме почтительного трепета, приткнула голову в руки обрубку, стоявшему неподвижно в почтительном поклоне.

Маг водрузил свою голову на место, и капельки крови впитались в образовавшийся рубец.

– Смею заметить, досточтимая Хозяйка, что тебя мучают сомнения: удастся ли проскользнуть мимо инферов и остаться в живых… – заговорил Хаффиз как ни в чём не бывало. – Посреди Небытия расстояния ничего не стоят, если точно знаешь, куда хочешь попасть.

Проповедник читал, и Резчик медленно, но верно сходил с ума, борясь со сном. Очередная глава очередной книги казалось ему воплощением мировой скуки, но уговор есть уговор. Одна голова – хорошо, а две – тоже неплохо, если есть возможность оценить и творчески переосмыслить мысли друг друга. Только когда же это кончится, и можно будет снова посетить Дивный Сад, где безо всякой пользы слоняются скучающие нимфы. В обитель Древних можно было проникнуть через окно, но всякий раз – через другое, и только Брик каким-то непостижимым образом чуял, через какое именно. Теперь у них была договорённость: Траор должен выслушать свежую писанину отца Брика, а тот в знак благодарности за внимание указывал ему путь, ведущий к нимфочкам. Порой это было окно, а иногда нужно было вытащить из стены пару грубо отёсанных глыб, а порой – просто пройти сквозь каменную кладку. Резчик даже заподозрил, что после исчезновения Хомрика замок, признав Проповедника своим хозяином, открывал вход там, где хотел сам Брик.

«…и стремление к совершенству – самая полезная и самая бессмысленная трата времени. Этому может посвятить себя только тот, у кого в запасе целая вечность или хотя бы иллюзия вечности. Все прочие вынуждены довольствоваться тем, что имеют, и это обусловлено так называемым Законом, которым сковал Небесный Тиран всех и каждого, кроме, разумеется, тех, чья воля нашла опору в недрах Небытия. Стремление к совершенному удовольствию – вовсе не стремление к конечной цели, поскольку после её достижения невозможно двигаться дальше. Таким образом, мы делаем единственно верный вывод: совершенство – это смерть, и совершенное удовольствие тоже связано со смертью и муками, которыми она сопровождается. Наслаждение через страдания – только они могут дать то многообразие выбора, к которому стремится алчущий дух…»

– Каково сказано?! – сам себя похвалил Проповедник и упёрся взглядом в своего явно неблагодарного слушателя. А ведь, казалось бы, эта тема, совершенное наслаждение, должна быть ему наиболее близка и приятна.

– Я восхищён, мэтр! – бодро воскликнул Резчик. – А теперь, обогатив себя знаниями, неплохо было бы прогуляться и проверить на практике правильность твоих выводов.

– Давно бы сюда приволок какую-нибудь нимфу, – проворчал Брик. – Не надоело мотаться туда-сюда?

– К нашему глубокому несчастью, эти нежные, но совершенно тупые существа совершенно не приемлют насилия. Думаешь, я не пытался? Только схватишь её за волосы, начинаешь тащить куда следует, так она сразу как будто дохнет и рассыпается, словно усохший цветочек. – Резчик вовсе не жаловался на судьбу, он просто делился наблюдениями, которые казались ему весьма занимательными. – В другой раз приходишь, а она, та же самая, – тут как тут, только уже не ухватишь. Всё так же пляшет, смеётся, цветочки нюхает, но только тебя для неё как бы нет уже, а попробуешь ухватить – в руках пустота, внутри досада. И, главное, злись – не злись, а толку никакого. Там даже заклинания не действуют. Вот здесь, например, всё нормально: пожелал – получил. – Резчик выхватил из пустоты кружку крепкого черничного вина, медленно выпил и отправил посуду обратно в Ничто. – А там любая моя воля – как будто кто-то мне её обратно в глотку заталкивает. Пару раз чуть не подавился, а потом завязал. А просто так на них смотреть – никакого зла не хватает. Да ну их совсем! Не пойду больше туда… Лучше уж твои бредни слушать. Жаль – Великолепного на них нет. Уж он-то нашёл бы управу! Они б у него поплясали, скоты бесчувственные…

– А может, они и вовсе не приспособлены к тому, чего ты от них хочешь, – предположил Проповедник, не переставая затачивать очередное воронье перо. При этом он успевал сочувственно смотреть на своего говорливого собеседника. – Нимфы, бабочки, ягодки, цветочки… Всё это порождения больного воображения сам знаешь кого. Может, в них только и есть вид один? А?