Цитадель - Вячеслав Грацкий

Хаген быстро решил проблему заполнения собственных темниц. Преданный Мартин находил и покупал нужных людей, а те распространяли слухи о беззащитных сборщиках налогов и церковной десятины, о торговых караванах и тому подобном.

Такой изощренный практицизм Гелен никак не мог понять и принять. И потому старался почаще себе напоминать, что такой великий человек, как Хаген, имеет право на слабость.

Но все же, глядя в спину уходящему Хагену, Гелен ощущал брезгливость. И ничего не мог с этим поделать.

Хаген внимательно оглядел построенных перед ним пленников. Разбойники стояли мрачные, потирая освобожденные от оков запястья. Четверо поминутно косились на кольцо кнехтов, на караульных на стенах, словно перебирая варианты побега, и только пятый не смотрел по сторонам. Внешне он мало чем отличался от своих товарищей, но вот во взгляде его сквозила уверенность и бесстрашие. Пожалуй, он обещал стать достойным противником.

А вокруг в ожидании зрелища потихоньку собиралась толпа. Свободные от караула кнехты, рыцари и оруженосцы, замковые слуги, подтянулись и крестьяне, прибывшие по делам в замок.

По распоряжению графа перед разбойниками свалили груду оружия — мечи, топоры, булавы. Но четверо из них, переглянувшись, попятились, на лицах проступил страх. Они не ждали ничего хорошего от этой затеи. Наверняка они слышали о случаях, когда Хаген отдавал своих пленников на суд Церкви, тогда у них был хоть какой-то шанс выжить. Но поединок с графом… Возможно, кнехты по дороге успели им рассказать, что случилось лет пять назад, во время последнего такого развлечения графа.

За оружие взялся лишь один, тот самый, пятый разбойник. Подхватив меч, он сделал несколько взмахов и улыбнулся.

— Неплохой меч.

— Атаман!

Один из разбойников подскочил к нему, что-то зашептал на ухо. Атаман небрежно отодвинул его и покосился на графа.

— Давай-ка лучше послушаем сиятельство, — громко сказал он.

Граф наблюдал за атаманом с удовольствием. Как охотник за своенравной, но такой желанной жертвой. Хаген выдернул свой меч из ножен и двинулся к разбойнику.

— Все просто. Если ты убьешь меня или нанесешь хотя бы одну рану — я сохраню тебе жизнь и отпущу на все четыре стороны. Идет?

— Идет. А они как же? — Разбойник ткнул мечом в сторону своих товарищей.

— Я отпущу всех, — кивнул граф. — Я сегодня добрый.

Атаман кивнул, и его улыбка испарилась. От небрежности в движениях не осталось и следа, а взгляд его намертво прикипел к лицу Хагена.

Исполнив поручение графа, Гелен поспешил во двор, пробился сквозь толпу зевак, раздвинул кольцо воинов и помрачнел. Увиденное ему очень не понравилось.

Когда Хаген предавался таким забавам десять или даже пять лет назад, Гелен не особо волновался. В то время граф еще находился в прекрасной физической форме и мог без особого труда справиться с куда большим количеством противников. Но сейчас, пусть даже Хаген умудрился сильно сбавить в весе, однако после пяти лет практически полного бездействия и отсутствия практики…

Гелен шагнул к графу, намереваясь воззвать к его здравому смыслу, но в этот миг противники скрестили мечи, и барон застыл. Ему показалось, что перед ним прежний Хаген. Такой, каким он был десять лет назад. Стремительный и беспощадный.

Гелен не сводил с него восхищенного взгляда. Обнажив меч, Хаген как будто сбавил в возрасте. Его движения были легки, а удары молниеносны. Им нельзя было не восхищаться.

Гелен всегда помнил, с каким трудом он, сын дворянина, стал рыцарем. Как помнил и то, что бароном он стал исключительно благодаря графу.

Но сам Хаген… Ему удавалось совершать невозможные вещи почти играючи, почти без усилий. Словно бы судьба сама открывала ему дверь за дверью.

И барон, в который раз уже за эти десять лет, задал себе ставшие вечными вопросы — как, каким образом простой сельский паренек превратился в столь умелого и ловкого бойца? Каким чудом этот бывший крестьянин сделал из обычной банды разбойников боеспособный отряд? Как, каким божьим соизволением он стал графом фон Амберг, одним из самых богатых и влиятельных людей королевства? Хотя большая часть этих превращений и произошла на глазах барона, Гелен не знал ответа на свои вопросы.

Поединок тем временем подходил к концу. Лицо атамана посерело, и хотя его движения по-прежнему оставались уверенными и расчетливыми, было заметно, что он нервничает.

Гелен перевел взгляд на Хагена. Тот, по обыкновению, улыбался. Несмотря на все еще приличное брюшко, граф ступал удивительно мягко и грациозно. Казалось невероятным, что Хаген, много лет не бравший в руки меч, сражается так, словно никогда с ним не расставался. Или даже, как показалось барону, заметно лучше. Впрочем, чему тут удивляться, Хаген есть Хаген.

Его шаги и выпады были изящны. Он как будто не сражался, а танцевал, но при этом оставался свежим и бодрым, в то время как его противник обливался потом. С каждой минутой разбойник нервничал все больше и больше, делался все осторожнее и расчетливее, но даже неискушенному зрителю было очевидно, что граф игрался с ним, как кот с мышью.

Это было очевидно и самому атаману. Но он ничего не мог сделать. Только ждать, пока окончательно не выбьется из сил, а это была верная смерть… Или рискнуть и попытаться поймать удачу за хвост? В сущности, это тоже была верная смерть, но шанс все-таки был. Пусть даже мизерный.

И он рискнул. В момент, когда граф совершил очередной, чисто театральный пируэт и словно бы открылся, атаман прыгнул вперед. Его серия ударов была стремительна, и это наверняка был его коронный прием, отработанный не один раз.

Граф попятился от неожиданности, в толпе испуганно ахнули, но в следующий миг Хаген словно размазался по воздуху. С жалобным звоном разлетелся на куски разбойничий меч. Атаман запнулся, точно налетел на невидимую стену, и рухнул на колени. Из многочисленных ран обильно хлестала кровь, но ни одна не была смертельна.

— Перевяжите его! — бросил Хаген.

Его люди бросились к разбойнику, но тот, прекрасно понимая, что его ждет, с рычанием подскочил на ноги. Но не успел взмахнуть обломком меча, как Хаген очутился у него за спиной и точным ударом подрезал ему сухожилия. Атаман с диким ревом повалился на землю.

Точно откликнувшись на его крик, четверо оставшихся разбойников подхватили лежавшее у ног оружие и бросились на графа.

В толпе опять ахнули. Воздух пронзила серебристая молния — меч графа… Взвыл один разбойник, разбрызгивая кровь из обрубка руки… Завизжал второй, хватаясь за ногу… Зарычал от боли третий, ткнувшись лицом в мостовую… Наконец без звука сложился пополам последний.