Пять ночей. Вампирские рассказки - Николаос

Не знаю, проверяют ли быстроту реакции при кастинге в ФБР, но судя по всему да.

Только вчера вечером за бокалом пива я вяло и вскользь пожаловалась Джимми на

Брюса, его нереальные планы и на то, что состарюсь и умру, не увидев премии, как уже утром он позвонил мне.

В шесть.

В субботу.

— Даг, я все уладил. Встречаемся в час, я заберу тебя и отвезу.

— Куда? — сонно пробормотала я, пытаясь задержать ускользающий сон изо всех сил.

— Будь готова.

— Вот идиот…

Я рухнула назад в постель и подгребла к себе одеяло, но сон безвозвратно ушел.

Что он еще придумал, а, наш мальчик из ФБР? Он что, нашел кого-то, кто напишет за меня статью?..

— Кто это? — Поперхнулся он натурально, но последующий получасовой кашель был чистой воды спектаклем. Имеющие старшего брата да поймут. Дело в том, что накануне я зашла в первую попавшуюся парикмахерскую подправить прическу. Меня не смутили ни малые цены, ни обшарпанная мебель, ни юность девицы-руки-ножницы, и только я привычно произнесла «длину не трогать», как перед носом у меня щелкнуло и будто по волшебству вдруг появилась челка — от силы сантиметра три.

У меня дыхание перехватило, я только и смогла выдавить:

— Что вы сделали?…

— О, с вашим овалом лица вам так пойдет! Это новая стрижка, сейчас очень модная! — затараторила эта мерзавка, пока я таращилась то в зеркало, то на нее. Ее напарница, постарше, только что проводила клиента, бросила на меня взгляд, и в нем я четко прочитала, что исправить недостаток квалификации, отразившийся у меня на голове, будет непросто. Скандалить у меня не было сил, и я покорно позволила «уладить все наилучшим образом». В результате я получила очень короткую стрижку, на затылке торчащую почти под прямым углом и на моих естественных светло-русых волосах выглядящую отвратно. Дома в зеркале отразилась иссиня-черная брюнетка а-ля Миннелли лет двадцати трех максимум, и я слегка воспрянула духом — можно сказать, все было улажено (или уложено), и неважно каким образом. Говорят, резкая смена имиджа может изменить даже характер. Пока я только вздрагивала возле любой отражающей поверхности и выслушивала в самых разных вариациях «как тебе идет!..». Второе хуже, потому что все как один считали за долг отчитаться передо мной в выражении своего искреннего/фальшивого восторга.

— Я, Джимми. Это я, Дагни Бенедикт, твоя единоутробная сестра-двойняшка. И избавь меня пожалуйста от комментариев. Все равно ты не сможешь соревноваться с моими коллегами, а в особенности кое с кем, имеющим ученую степень в просиживании задниц по салонам красоты.

— Ну если инопланетяне тебя не похищали, тогда у тебя еще осталась насущная проблемка. И поскольку я ее решил, ожидаю, что ты заплатишь за ужин.

— Ты что, нашел кого-то, кто напишет за меня статью?

— Нет, еще лучше. — Он отправил в рот почти сразу все, что было на тарелке -

хороший аппетит. Могу лишь позавидовать. — Я договорился с Пенни, она тебя ждет сегодня вечером в центральном офисе «Инферно».

Теперь моя очередь. Я закашлялась и схватила стакан с водой.

— Ни За Что.

— Не будь такой занудой, она очень хочет тебя видеть, целый год прошел. Вы тогда и разобщаться-то как следует не успели. И она тебе поможет. Правда. Ну подумай,

кто, как не она?

Я замотала головой.

— Да не бойся, там ты в безопасности!

— Фу ты. Кто боится-то?

Это была чистая правда. Я не боялась. В том смысле, что я, как и все люди,

опасалась за свою жизнь, но у меня не было панического ужаса, который большинство испытывает при упоминании о вампирах. В начале любой истории вроде этой главный герой, как правило, определяет свое отношение к вампирам — так вот,

я боюсь их не больше, чем уличных грабителей. Я не считаю их чем-то потусторонним и не вижу в них никакой мистики. Я не верю, что люди умирают и воскресают измененными, мне больше импонирует идея заражения или что-то в этом духе — то, что можно объяснить с научной точки зрения. Называя их нежитью, как и все, я на самом деле так не думаю. Я питаю к ним разумную смесь опасения и отвращения, принимаю как неизбежное и только. Да, у них есть сила, но основной ее источник, по моему мнению, именно отношение к ним людей, окрашенное мистикой и священным страхом. То отношение, которого нет у меня. Вампиры долго создавали себе репутацию, но потрудились на славу — теперь она работает на них почти без сбоев, и она поистине бессмертнее любого из них. Я знаю о них все, что доступно,

и даже некоторые вещи, скрытые от посторонних глаз, я изучала их политику,

стремления, пути к власти и методы ее удержания, ознакомилась с десятком чужих мнений, чтобы составить свое, и оно оказалось смехотворно простым. Они отличаются от людей, но далеко не настолько, как представляется со стороны.

Также я принимаю то, что все они хищники и убийцы и спорить с этим трудно.

Джимми говорит, что у Пенни золотое сердце, но извините, я слабо представляю себе вампира с золотым сердцем. Я имею представление, что такое Мастер города.

Это огромная власть и над людьми, и над нежитью, замешанная на боли, крови и терроре, другого пути, увы, быть не может. Теперь представьте себе, что такое

Мастер целого штата. Может быть у такого существа золотое сердце, а? Не мне судить. В моих силах лишь держаться подальше от этой грязи.

Это было в моих силах еще пять минут назад.

— Курить будешь? — спросил он с самым невинным выражением лица, и меня поймут только сестры, которым хоть раз хотелось придушить младшего братца во сне.

И нигде и ни во сколько

Повстречались и забыли.

Брызги, капельки, осколки

Никого не зацепили.

Мы вылетели в Бостон ближе к вечеру, и почти всю поездку я проспала.

Бодрствующую часть времени я посвятила тому, что пыталась понять, как позволила

Джимми уговорить себя. Знаю, Джимми Бенедикт может уговорить беса покреститься,

но я же его сестра, я знаю его с зачатия. Единственное, что меня утешало, это его искреннее желание помочь мне — не все братья такие, уж поверьте. И если уж я сама не смогла найти достойный выход из положения и собралась сложить крылышки и позволить кому-то другому получить мою премию, так должна хотя бы уметь принимать помощь.

Мне всегда нравилось в Бостоне — если можно так сказать, потому что я была здесь всего дважды. Нелогичное чувство, ведь по идее я должна была возненавидеть этот город навсегда. Будучи там впервые по приглашению родителей Алана, я совершила преступление. Второй раз — в прошлом году, по приглашению моей тетки-кровопийцы — тоже произошло кое-что, о чем я страстно хотела забыть. И вот теперь я снова лечу туда безо всякой надежды, что Бог наконец разлюбил троицу.