Приходи в прошлое - Лия Тихая

— Ты всегда можешь делиться со мной всем, что тебя беспокоит или что тебе нравится. Мне хочется знать, о чём ты думаешь, — Лекс оставил короткий поцелуй на моих волосах, обнял одной рукой за талию.

Я развернулась и стиснула его в крепких объятиях. Как хорошо. Как спокойно. Я так счастлива рядом с ним… точно! Я ведь хотела рассказать!

— Ты знал, что Ангелина шпионит для твоего отца, узнавая всё через Гора? — выпалила на одном дыхании и только потом подумала, что надо было подобрать слова помягче, начать чуть издалека, но я уже не могла повернуть время вспять.

— Ч-чего? — удивлённо выдавил из себя Лексиан.

— Мне Ванесса сегодня рассказала, — сдала я свою осведомительницу. — А ей слуги рассказали, насколько я поняла.

— Это нехорошо, — нахмурился Лекс. — Это очень нехорошо. Надо как-то рассказать об этом Гору так, чтобы не задеть его чувства. И ещё как-то уговорить продолжать эту игру, чтобы отец и не заподозрил, что его шпион раскрыт.

— Думаешь, он сможет правдоподобно врать любимой девушке? — с сомнением спросила я. — Вот ты смог бы соврать мне?

Лекс нахмурился ещё сильнее, подтверждая мои слова. Какое-то время он размышлял. Я ему не мешала. Даже в сторонку отошла, чтобы получше рассмотреть ярко-жёлтые цветы с тоненькими стебельками, напоминающие большие пушистые шары. Эх, и почему я не как мой брат? Сидела бы в оранжерее, ухаживала за растениями и не могла бы прибить кого-нибудь своей внезапной вспышкой гнева…

— Ты права, врать он не сможет, — согласился Лексиан. — Если не получится Ангелину обмануть, тогда нужно переманить её на свою сторону. Осталось только придумать как.

— Гору сразу расскажем или после того, как найдём решение? — поинтересовалась деловито.

— После, — уверенно кивнул Лекс. — Пусть ещё немного побудет в счастливом неведении. От нас не убудет.

— Ну, раз с этим мы разобрались, то, может, пойдём на ужин? — предложила я, пытаясь хоть немного поднять ему настроение. — Или ещё немного прогуляемся?

— Давай погуляем? — улыбка принца была немного натянутой и я поняла, что ему нужно немного отвлечься.

В результате я засыпала его совершенно глупыми вопросами о том, сколько в парке дорожек, какая у него любимая комната во дворце, какой танец ему больше всего нравится. Он, конечно же, понимал, зачем я это делаю, но всё равно отвечал на мои вопросы со всей обстоятельностью и откровенностью.

Наконец, он, вроде, пришёл в себя достаточно, чтобы его лицо перестало быть мрачным и кислым. Только после этого мы вернулись в замок, но вошли не в ту дверь из которой вышли, а в соседнюю неприметную, спрятанную за колонной.

Эти коридоры были совсем тёмными. Сюда не попадал ни один солнечный лучик, потому что окон здесь не было. Единственным источником света были уже оплывшие свечи, прогоревшие как минимум наполовину, что создавало несколько гнетущее впечатление.

— И что, здесь ходят все слуги? По такой вот темноте? — у меня всё внутри сжалось от жалости к бедным людям, которые почти не видят солнца. Камень в моём кольце сверкнул ярко-оранжевым, словно хвастаясь, что смог сдержать мой очередной всплеск эмоций.

— Да. К сожалению, — поморщился Лекс. — Я буквально выцарапываю хоть какие-то уступки. Раньше тут и свечек не было.

— Ужас какой, — я крепче сжала ладонь любимого в своей, а свободную прижала к груди, в которой сейчас торопливо колотилось полное сочувствия сердце.

— Ага. Сейчас отвоёвываю ещё хотя бы парочку лишних комнат для прислуги, — криво усмехнулся Лексиан.

— Знаешь, когда ты станешь Императором, я уверена, народ будет любить тебя намного больше, чем твоего отца, — пробормотала я себе под нос.

— Когда это ещё будет, — устало вздохнул Лексиан. — А сейчас среди прислуги уже начинаются волнения. Им надоело это терпеть.

— И их можно понять, — вздохнула я. — Почему твой отец так против того, чтобы помогать простым людям? Даже если посмотреть на это чисто с позиции выгоды, то становится очевидно, что так поддержка со стороны населения будет выше.

— Мы, кажется, уже говорили на похожую тему, — прищурился Лексиан, припоминая. — Но я, вроде, тебе не рассказывал историю о том, как одного слишком либерального короля, который был моим каким-то прапрадедом, буквально растерзали на куски за то, что он отказал разбалованному народу в какой-то малости. Сейчас уже не вспомню в какой. Отец пересказывает мне эту историю каждый раз, когда я затрагиваю тему улучшения условий жизни. Он услышал её в детстве, и она так сильно его впечатлила, что он решил удариться в другую крайность. Хотя, возможно, в этом виновато и довольно суровое воспитание моего деда.

— Твой отец тоже мягкостью не отличался, но ты ведь вырос хорошим человеком, — не согласилась я.

— Ну, кто-то в трудностях закаляется, а кто-то ломается. Я ведь мог обозлиться на весь мир. Во мне это тоже есть, — качнул головой Лексиан. — Я вспыльчивый до ужаса, когда кто-то пытается обидеть тебя. Во мне прямо волна кипящей злости поднимается, и в такой момент я могу творить страшные вещи.

В его голосе я отчётливо услышала сожаление и поняла, что речь идёт о какой-то конкретной ситуации. И почувствовала себя виноватой, хотя я, по идее, тут была ни при чём. Но ведь именно слова обо мне были косвенной причиной какого-то неприятного инцидента.

— Ты хочешь услышать эту историю? — неуверенно предложил Лексиан, кажется, чувствуя волнение. — А то сопишь так грозно. Предупреждаю, она не из приятных.

— Всё, что связано с Императором не из приятных. Я ведь угадала? Он относится ко мне с пренебрежением, так что не удивительно, что он нелестно высказывался обо мне, — фыркнула я, делая вид, что меня это совершенно не задевает.

— Да. Ты права, — со вздохом признался Лекс. — Это было ещё до твоего исчезновения. Мы только-только заключили помолвку, и отец был очень недоволен тем, что это не политически выгодный союз. В общем, ничего нового. Я собирался просто уйти и на этом закончить спор, но он сказал несколько грубых слов. Я сначала пригрозил, он не послушал. В результате, в порыве злости я ранил его в плечо. Не специально, конечно, но мне до сих пор стыдно.

Вспомнился тот разговор, состоявшийся