Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

головой поднял голову от моих аналитических записок по теме снижения цен на нефть в последующих годах из-за её перепроизводства, и задумчиво поправил очки в роговой оправе:

— Старший товарищ в качестве надёжного плеча? Как бы наставник? Именно это ты имеешь в виду?

— Да, Алексей Петрович. Я ведь без отца вырос, а Сергей Евгеньевич…. Молод он для роли моего папы и любовь у него, наверное, есть. Мечтательный он последнее время стал и заходит ко мне редко. А когда заходит, то совсем не выспавшимся бывает и вином от него пахнет. Наверное, с девушкой в кафе ходит, а потом они гуляют допоздна и поэтому не высыпается. Весна, Александр Петрович.

— Весна? Г-хм, верно, весна, дело молодое. Мы над этим подумаем, Дима, а ты иди в буфет — обед же пропускаешь идомой потом езжай. Я за тобой Володю пришлю, если вопросы возникнут. Больно у тебя тут, э…. шероховатых моментов много, посоветоваться надо со специалистами. Прогнозируемая отмена государственного регулирования и возможное понижение налогов на инвестиции в Америке имеют свои причины, а только твои объяснения не дают полноту картины. И речь не ломай больше и не придуряйся, не идёт это тебе.

— До свиданья, Алексей Петрович.

— До свиданья, Дмитрий… э, Дима.

Так, срочно в душ и бегом на остановку — время третий час, у автобусов перерыв, а старший прапорщик со странным прозвищем Стрекоза опозданий не любит и вместо стрельбы заставит сперва руку тренировать, а потом чистить оружие. А стрелять мне нравится, точнее моему второму я — пацан ведь еще на самом деле.

Три десятки, три девятки, на трёх мишенях. Восьмерки, пятёрки и «молоко» не считал. Не задался день однозначно. Стрекоза глядя на это безобразие недовольно прищурился, и я покорно отправился чистить наган. Тоже успокаивает. Ветошь перед собой, под правую руку ершик и белую ткань для проверки остатков нагара. Поворачиваем шомпол налево и до отказа выдвигаем. Совмещаем риску с меткой на пояске ствола и осторожно вынимаем ось барабана. Запах масла, сгоревшего пороха, нагретого металла. Хорошо. Вроде бы в тире самой страшной организации сижу, в подвале, оружие кругом, посты вооруженные, а есть чувство защищенности и некого уюта.

Интересно, сколько ещё времени я смогу пребывать в роли штатного провидца и пользоваться некоторой долей свободы? Хватит ли мне времени или у кого-то возникнет мысль о золотой клетке для редкого соловья? На улицах машины ездят, возможно ДТП, «объект» по вечерам гуляет по темным аллеям, а «наружка» сокращена до одного оперативника. В случае чего помощь может и не успеть, поэтому не лучше бы переправить объект на дачу или в закрытый пансионат? Там тоже есть телевизоры и можно без проблем организовать прием передач с загнивающего запада. Журналы и газеты пачками привозить и утилизировать на месте, а не вывозить из квартиры объекта. Все условия для работы. Что, не получается работать под плотным контролем? Для анализа нужны внешние факторы и свежий воздух? Всё это есть. Душе тесно? Ну, это антинаучный бред, товарищи, ведь как нас учит диалектический материализм, то бытие определяет сознание. Объект получает результаты неосознанно? Тоже мне помесь Менделеева с Ностардамусом. Может просто не хочет? А на это случай у нас….

Уф! Да что такое! Несёт меня куда-то не туда, сам себе нагоняю. Что сделано, то сделано. Самородок я из глубинки с даром предсказания и из-под палки работать не могу. Ведь иначе никак не объяснить мои предсказания в экономике и логические выводы об изменениях во внешней политике наших заклятых друзей. Конечно, мне нужно было бы просто пойти к Брежневу, Андропову или к самому товарищу Ста… — стоп, это не в тему — и представиться:

— Здравствуйте, я мальчик из будущего. Алис Селезнев. Простой российский попаданец и я всё-всё знаю, а вы все дураки набитые.

А потом меня бы ожидали тополя в неухоженном парке за зарешечённым окном и добрая медсестра с порошочками — таблеточками. Быть странным подростком с паранормальными способностями всё-таки безопаснее, чем малопонятным гостем из грядущего опасного своим послезнанием про всё и всех. А я идеально укладывался в приемлемый шаблон начинающего предсказателя со своим раскрепощенным потоком сознания, в коем была куча нужных стране жемчужин. Спасибо бабушке Ванге, дяденьке Мессингу и товарищу Глебу Бокия, революционеру и чекисту за созданный ими образ ручного колдуна. Главное было выдержать оптимальный баланс смеси из рациональных частей, фантазий подростка и умеренного бреда. Пока получалось, и мне пророчили к совершеннолетию место в штате седьмого отдела экономической разведки. Умные люди понимали, что делиться мной и моими мозгами придется, но не раньше, чем будут сняты все сливки. Правильно, жадный теряет больше. А то, что я учусь в институте микробиологии, а не в институте КГБ СССР это просто маленькая блажь подконтрольного «объекта». Старшие и мудрые товарищи смотрят на это снисходительно — высшее образование есть высшее и никто не мешает мне в дальнейшем получить нужное второе. Так что пока, сложившееся положение дел всех устраивает. Работаю довольно продуктивно и за границу не стремлюсь даже мысленно. Нечего мне там делать. Да и в институте я успел отметиться. Понятия классов вироидов и прионов мелькнули в моей вольной курсовой. Это заметили, оценили, похвалили, назвали одарённым юношей и шутливо поинтересовались, когда я приступлю к написанию кандидатской. Я смущенно краснел и расшаркивался в присутствии маститых учёных мужей, обещая приложить все силы. Когда знаешь что искать и где, то направить научную мысль по верному пути достаточно легко. А моральная сторона плагиата меня мало интересовала. Мне результат был нужен. Здесь и сейчас.

Звякнули металлом ключи от оружейного шкафа. Что ж, пора выбираться на поверхность.

— Товарищ старший прапорщик дядя Семен! В следующую субботу можно прийти в тир? И вы про «стечкина» в прошлый раз говорили…..

— Говорил. Но тебе пока рано. Тяжелая машинка для тебя, вес твой маловат. На одиночных выстрелах ещё поработаешь, а вот на «отсечке» сорвёшься, руку в сторону поведёт. Ешь больше, курсант!

— Манную кашу, дядя Семен?

— Да хоть и манную. Худой ты, Дима, как японский пистолет. Был у них такой уродец, «Намбу» назывался. И ты на него последние полгода становишься похож. Влюбился, небось? Аппетита нет, по ночам поэмы пишешь? Хотя нет, ты у нас шустрый и вздыхать на лавочке не будешь, сразу к телу. Верно, курсант?

Стрекоза весело подмигнул, обозначив широкую щель рта под усами. Густая сеть шрамов на нижней челюсти мешала ему нормально улыбаться.

— Верно, дядя Семен. Не буду. До свиданья.

— Пока, курсант! И