Военная разведка англосаксов: история и современность - Сергей Леонидович Печуров

лету 1941 года и по существенному сокращению, а затем и закрытию всех 22 германских консульств на территории США, небезосновательно подозреваемых в руководстве диверсионными акциями на предприятиях оборонного комплекса. А через некоторое время было арестовано 29 сотрудников консульств, подозреваемых в шпионаже в пользу Германии. С этого момента вся шпионская деятельность в пользу Германии на территории США контролировалась через германское посольство в Вашингтоне. Приблизительно в это же время президент Рузвельт с целью некоторого облегчения бремени ответственности ФБР принял решение о подключении к контрразведывательной работе военного и военно-морского министерств. На военных контрразведчиков была возложена ответственность за профильную работу на армейских базах, в зоне Панамского канала и на Филиппинах. Военно-морские контрразведчики отвечали за безопасность на флотах, на Гавайских островах и на острове Гуам. ФБР по-прежнему занималось борьбой со шпионажем и предотвращением диверсий на всей территории континентальных США, а также в некоторых других зонах американских интересов в Западном полушарии [4]. Однако, по меткому выражению упоминавшегося специалиста в области спецслужб К. Рисса, «американские власти по-настоящему осознали необходимость организации и осуществления контрразведывательной деятельности только тогда, когда Европа уже была объята пожаром новой войны» [10, с. 198]. Тем не менее, указывают критики работы американских спецслужб, власти США даже накануне вступления в войну явно недорабатывали в области контрразведки.

5.5. Взаимодействие военных спецслужб в годы Второй мировой войны

Непосредственное вступление США во Вторую мировую войну последовало после атаки японских ВМС на американскую военно-морскую базу Перл-Харбор (Гавайские острова) 7 декабря 1941 года и официальной поддержки этой акции со стороны Германии. Нападение японцев было представлено общественности как неспровоцированное и внезапное, между тем как уже после войны были обнародованы документы, в соответствии с которыми американской военной разведке благодаря вскрытию военно-морского шифра Японии были в общих чертах известны и сроки осуществления этой массированной атаки, и цели, по которым осуществился удар. Несогласованность действий руководства военной и военно-морской разведок США и запутанность в системе докладов существенным образом воспрепятствовали своевременному оповещению о предстоящей акции высших военно-политических инстанций Вашингтона.

Несмотря на тот факт, что американцы заранее объявили о том, что в грядущей войне в вооруженных силах будет внедрена реанимированная и вполне успешно справившаяся со своими задачами в ходе предыдущих глобальных боестолкновений модель увязанных между собой военной разведки и военной контрразведки, на деле оказалось, что ситуация с деятельностью спецслужб вновь складывается самым неблагоприятным образом, в целом напоминающим канун Первой мировой войны.

Генерал Дуайт Эйзенхауэр, занимавший на рубеже 1941–1942 годов пост начальника оперативного управления штаба сухопутных войск, отмечал впоследствии в своих мемуарах то негативное впечатление, которое произвело на него и его коллег явно недальновидное отношение военного руководства страны к проблемам военной разведки в целом и фактически заново восстановленному в рамках штаба разведуправлению, на которое в значительной степени замыкалась и военная контрразведка. По словам Эйзенхауэра, якобы из-за «нехватки генеральских вакансий» в высших военных кругах Вашингтона посчитали приемлемым держать на должности «начальника разведупра» всего лишь полковника, тем самым низведя и саму должность, и военнослужащего, на нее поставленного, и сотрудников управления «до демонстративно второстепенного уровня». Как и в начальный период Первой мировой войны, в Вашингтоне полагали, что для разведывательного обеспечения национальных вооруженных сил вполне достаточно той информации, которую представляли американскому командованию британцы. И лишь после неоднократных и настойчивых требований со стороны начальника штаба сухопутных войск генерала Джорджа Маршалла, пользовавшегося непререкаемым авторитетом как у главы государства, так и у законодателей, в мае 1942 года штатная должность начальника разведывательного управления была повышена до уровня «генерал-майор», а начальником управления назначен известный в армейских кругах генерал Джордж Стронг, которому впоследствии совместно с руководителем сформированного в этот же период Управления стратегических служб (военно-политическая разведка) (УСС) Уильямом Донованом удалось создать «систему, в конечном счете превратившуюся в огромную и эффективную организацию» [7, с. 63–64].

С другой стороны, в силу сложившейся за долгие годы развития американских вооруженных сил так называемой децентрализованной системы военного руководства в Вашингтоне полагали, что основные вложения, как материальные, так и людские, следует концентрировать не в центре, а, что называется, на местах. В связи с этим сразу после вступления в войну американским военно-политическим руководством были предприняты экстренные меры по усилению разведывательных (отделов и управлений — G-2) и аффилированных с ними контрразведывательных служб в штабах стратегических группировок войск на театрах войны: Европейском (и связанном с ним стратегически Североафриканском) и в тихоокеанской зоне. При этом решению организационных вопросов и деятельности контрразведки придавалось более весомое значение, чем это было в годы Первой мировой войны. Так, например, с целью повышения статуса и, соответственно, значимости этой службы уже через неделю после вступления США в войну пребывавший в полуактивном состоянии Корпус разведывательной полиции был преобразован в Корпус контрразведки с новым значительно расширенным штатом — 543 офицера и 4431 служащий [19].

На территории США сотрудники корпуса во взаимодействии с военной полицией и ФБР незамедлительно приступили к выполнению задач по проверке военного персонала, имеющего доступ к информационным материалам ограниченного пользования, расследованию случаев саботажа, заговоров и диверсий на военных объектах и предприятиях оборонного комплекса, проявлений нелояльности, особенно направленных против американских военнослужащих со стороны лиц немецкого, а также итальянского и особенно японского происхождения. В соответствии с так называемым президентским чрезвычайным указом № 9066 от 19 февраля 1942 года военной контрразведке во взаимодействии с ФБР было предоставлено право «подвергать перемещению в зоны выселения» лиц «нелояльной национальности». Реально интернированию были подвергнуты в основном японцы, как американские граждане, так и те, кто не успел выехать за пределы США. В течение двенадцати месяцев, начиная с марта 1942 года, в семи штатах было открыто десять концентрационных лагерей, в которых содержалось более 120 тыс. японцев [23].

Военные контрразведчики на территории США в годы войны развернули активную деятельность, периодически выходившую за рамки даже законов военного времени. Отмечались неоднократные случаи вмешательства военных контрразведчиков в дела, военный аспект которых был явно второстепенным либо вообще надуманным, в связи с чем американским законодателям пришлось вмешаться и весьма существенно ограничить деятельность данной службы