Военная разведка англосаксов: история и современность - Сергей Леонидович Печуров

в президенты, используя прокурорский аппарат и агентов БР, запустил свои пресловутые «красные рейды» против мнимых коммунистов и анархистов. Палмер приказал задерживать сотни подозреваемых без видимых на то причин, среди которых лишь весьма малое количество людей оказывалось причастно к шпионажу против США. Но эти меры вызывали резкий рост недовольства среди населения, которое в общей своей массе уже начало испытывать первые признаки грядущего экономического кризиса. Сам Палмер, пытавшийся подобными мерами завоевать популярность среди американцев в преддверии президентских выборов, добился обратного — негативного отношения к себе в обывательской среде, а кампания шпиономании временно утратила актуальность [13, р. 4]. Параллельно в вооруженных силах страны к концу 1921 года были ликвидированы остатки контрразведывательных подразделений и упразднены либо законсервированы все регламентирующие их деятельность документы.

Между тем в 20-е годы XX века ситуация на международной арене развивалась относительно спокойно, создавая иллюзию у военно-политического истеблишмента Вашингтона о бесконфликтном будущем их страны. Разразившийся в стране в этот же период беспрецедентный финансово-экономический кризис еще более способствовал усилению превалировавших в американском руководстве тенденций изоляционизма и полного погружения в решение в первую очередь внутристрановых проблем. Однако резкий рост реваншистских настроений в Германии на рубеже 20–30-х годов, обусловивший приход нацистов к власти и выразившийся в конце концов в активизации военных приготовлений, заставил демократическую администрацию во главе с вновь избранным президентом Ф. Рузвельтом пересмотреть свои подходы к формируемому внешнеполитическому курсу. Помимо серьезного обострения обстановки в Европе американское руководство беспокоило и нагнетание напряженности в Тихоокеанской зоне, вызванное отчетливо проявившимся милитаристским курсом Японии. И Берлин, и Токио, в свою очередь, рассматривали Вашингтон в качестве своего геополитического противника, с которым с большой вероятностью им придется вступить в прямое военное противоборство. Оба этих фактора обусловили решение Вашингтона о восстановлении военного потенциала в целом, воссоздании расформированных соединений и частей национальных вооруженных сил, а также обеспечивающих их структур, в частности, разведки и контрразведки.

Положение же на внутриполитической арене США стало складываться таким образом, что, как указывает известный американский исследователь деятельности спецслужб Курт Рисс, «Америка на рубеже 20-х — 30-х годов была настоящим раем для шпионов» [3, с. 47]. Ситуация усугублялась тем обстоятельством, что законы, относящиеся к шпионажу, были весьма неполноценными. Так, например, иностранного агента, пойманного с грифованным документом в руках, можно было осудить лишь по статье, карающей за совершение кражи. Стала остро ощущаться необходимость в наличии сильной контрразведывательной службы, располагающей сотнями сотрудников, наделенными широкими полномочиями, позволяющими вести бескомпромиссную борьбу с различного рода иностранными агентами, диверсантами и саботажниками.

Начиная с 1932 года ситуация начала меняться в сторону ужесточения контрразведывательной борьбы. Именно в том году Бюро расследований наряду с новыми наименованием — Федеральное бюро расследований — получило и новые широкие права и обязанности в контрразведывательной области, в том числе разрешение на задержание подозрительных лиц и на их арест. Во главе ФБР по протекции лично президента был поставлен незаурядный по своим деловым качествам чиновник Джон Эдгар Гувер, который без промедления занялся наведением порядка в обозначенной ему сфере деятельности. В этот период в условиях фактического отсутствия военного контрразведывательного органа вся тяжесть борьбы со шпионажем легла на плечи сотрудников ФБР. И уже в середине 30-х годов гласности были преданы многочисленные случаи вербовки японцами военнослужащих США и неоднократная передача ими секретных материалов, касавшихся в том числе американских кораблестроительных программ.

Однако, как вскоре стало очевидно, наибольшую активность и, соответственно, озабоченность руководства страны стала вызывать деятельность германской разведки. Этому способствовала не только целеустремленная работа германских разведчиков как военных дипломатов и сотрудников многочисленных германских консульств под прикрытием, но и весьма значительная колония немецких переселенцев, принявших американское гражданство, большая часть из которых была объединена в различные клубы и организации, типа Аусландс-организацион (Организации заграничных немцев), открыто симпатизировавшие нацистскому режиму в Германии. Подлинным руководителем всех этих клубов, или фюрером, как его называли члены данных организаций, был Вальтер Шелленберг, прибывший в США в начале 30-х годов под видом коммерсанта и сумевший сплотить «заграничных немцев», реально возглавить их и, по сути, организовать в США антигосударственную деятельность. Причем в силу опять же слабой проработки американского законодательства в области шпионажа этому в недалеком будущем руководителю внешнеполитической разведки германского нацистского режима удавалось без особого труда обходить препоны контрразведки и лишь в середине июля 1941 года, когда американские власти рассматривали вопрос о его аресте, благополучно выехать в Германию с чувством выполненного долга.

Начиная с середины 30-х годов, в соответствии с соглашением между руководителями разведок стран оси, то есть Германии, Италии и Японии, их представители в США стали координировать свою деятельность и по возможности обмениваться добытой информацией. Все это дало основание Адольфу Гитлеру самоуверенно заявить: «Нет ничего легче, чем организовать фашистский переворот в Соединенных Штатах» [10, с. 47].

Беспрецедентная активизация враждебных разведок на территории США в конце концов вынудила американское руководство еще более ужесточить контрразведывательный режим. Выступая в конце 1938 года на одном из совещаний, президент Ф. Рузвельт заявил: «Наша страна должна быть защищена против этой формы агрессии» [10, с. 194]. 16 июня 1941 года представитель Государственного департамента США на слушаниях в Сенате заявил о том, что «в стране количество иностранных шпионов и диверсантов больше, чем было в годы Первой мировой войны» [10, с. 218]. В этой связи начали приниматься реальные меры в области контрразведывательной борьбы. Число оперативных сотрудников ФБР было увеличено еще на 800 человек. В 1941 году в подчинении руководителя ФБР было уже порядка 150 тыс. агентов.

Решающая роль в оптимизации контрразведывательной борьбы в предвоенные годы, как считают исследователи работы спецслужб США, безусловно принадлежала лично президенту Ф. Рузвельту, который накануне вступления в войну отдал распоряжение о том, чтобы все сведения о шпионаже, контршпионаже, вредительстве и подрывной деятельности направлялись в ФБР. Он же дал санкцию на проведение операций ФБР по прослушиванию телефонных разговоров без соответствующего ордера. К этому времени было выявлено уже порядка 5 тыс. членов влиятельной нацистской организации в США — Германо-американского союза, а также таких пронацистских объединений, как «Гитлеровская молодежь», Ассоциация учителей и др., против которых наконец начали применяться жесткие меры по задержанию и изоляции. Были приняты меры и по принудительному расформированию подобного рода объединений и организаций, а к