Змеиный бог - Алексей Егоренков

— Как я тебе сражусь с ним наравне? — устало спросил Пако. — Это ж кролик, мадре.

«Ошейника на нем и впрямь нет», — подумал слингер. На шее торговца остался только запекшийся натертый след.

Зато армейская винтовка по-прежнему болталась у мексиканца на загривке, и телескоп ее по-прежнему был цел, а из змеиного сапога Пако торчал огромный нож-мачете с рубиновой рукоятью. При этом индеец не только оставался жив, но даже, вроде бы, командовал. Всё это как-то не клеилось.

Пепел выпустил дым. Он сказал:

— Это верно, у твоей винтовки узнаваемый голос. Будь я стариной Уилсоном, я бы…

— Старина Уилсон мёртв, — ответил Пако, не оборачиваясь. Он хрипло добавил: — То есть, жив, это самое. Пить, короче. Где моя колада морада?

И торговец наклонился к насосу.

— Мертв, но жив, — сказал Пепел и нахмурился.

Хруп!

Торговец нажал на рукоять. Пока он лакал воду, стрелок пялился на кольцо в носу Буйвола. «Крови один раз нюхнув, индеец хочет еще», — подумал он. У ацтеков, как и у майя, человеческая кровь считалась чем-то вроде наркотика либо запретного деликатеса. И никакого каннибализма, просто каплю-другую чужой крови в нос или в рот, в почитание древней традиции. Казалось бы, эти кровососы постоянно должны заражаться и болеть — но нет. За годы употребления сырой крови у индейцев выработалась феноменальная сопротивляемость. Сколько Фриско знал Трикси, она не болела ни разу, только отравилась однажды после укуса змеи.

Сколько Фриско знал Трикси, она постоянно добывала из него кровь.

— Помощник, — сказал Буйвол. — Объясни моему второму помощнику, что он должен делать. Я скоро вернусь и буду учить тебя и его. Потом я буду еще приказывать.

Пако уже держал для него дверь.

— Вон оно что, — сказал Пепел, глядя в спину удаляющемуся индейцу. — Значит, мистер Кайнс тоже? Мёртвый, но живой?

Торговец скривился и отрицательно помотал головой.

Между лопаток индейца тянулся плетеный ремень, а на нем болталось то самое ружье. Причудливая морская раковина, служившая ему затвором, самую малость горела и пульсировала во тьме, не оставляя сомнений в дьявольской природе оружия. Пучок облезлых перьев, закрепленный на костяном стволе ружья, болтался между ягодиц Буйвола будто птичий хвост.

— Его сестра выгнала из племени, — объяснил мексиканец, едва Буйвол удалился.

— Кого? Какого племени? — не понял слингер.

— Мотеро нашего, кого. Из ацтеков, из какого, мадре.

— Как это — «выгнала», что за бред? — Пепел нахмурился, припоминая слова шерифа. — Она сказала полиции, что никогда его не видела. Это не значит «выгнала». Она хотела его прикрыть.

— Ну выгнала же, слингер. — Торговец скорчился в ухмылке и потер руки. — Выгнала. Ты ж сам говорил, они всё в переносном. Не понимают ничего. А она говорит «я его не знаю». Ну и мотеро наш…

Вумп-вумп.

Мексиканец покосился вверх.

— Ты это тоже слышишь? — спросил Пепел. — Что это?

— Это люди, — Пако то ли скривился, то ли прищурился.

— Какие люди? — не понял слингер.

— Плохие, — ответил торговец, и отвел глаза.

Пепел затянулся в последний раз и потушил окурок.

— Я думал, это мы плохие, — сказал он.

— Колдунья твоя за нами охотится, — сообщил ему Пако.

— Какая еще колдунья? — спросил слингер.

Он покосился на торговца, но тот хранил невозмутимый вид. «Откуда он знает?» — подумал стрелок.

— Игуана твоя, какая, — сказал Пако. — Она, колдунья, прогнала его и гадов напустила. А красный расстроился. Давай, говорит, шерифа того. Ну как отказать было парню, а? Так он уходит, и ружье приносит. И что мне с ним делать, а?

— Она его не прогоняла, — сказал Пепел. — И колдовства не бывает. Это всё механика. Цирковые фокусы. А Игуана, кстати, наверняка в Вегасе будет…

— Змей в трубу кто наслал? — перебил его мексиканец. — Я малым пацаном, понял, на День мертвых шамана ихнего видел, так он тоже змеями повелевал. А потом сделал глиняного скелета… И в бубен бьет. Мигель спрятался, а шаман говорит — горячо, холодно. Я на горячо пошел, а там он и сидит. Ну? Не бывает, говоришь?

— Ацтекского шамана? Я, честно говоря, был помолвлен с такой, с «колдуньей»…

— А пёс его знает, астекского или нет! Я когда малой был, слингер, мы об ацтеках этих слыхом не слышали! Все они были красные, кукарачас без роду, без племени. А потом развелось вдруг: астеки какие-то, миштеки… Тьфу.

— Я вот чего не пойму… — Пепел осекся. — Постой. ты сказал «змей»? В трубе?

— Кукарача, какароч. «Красные» по-вашему!

— Значит, вы тоже ушли через трубу, — пробормотал стрелок. — И тоже видели змей.

«Кто-то научил ацтеков пользоваться техникой, — подумал он, — и сразу же они перебрались на север. А теперь вдруг хотят обратно. Горячо-холодно…»

Повинуясь внезапной догадке, слингер выудил из кармана лезвие — бритву Игуаны. Было «горячо», еще как горячо. Казалось даже, будто лезвие раскалено и немного светится во мраке.

— Я об заклад готов побиться, что никакого колдовства не существует, — произнес стрелок, осматривая лезвие со всех сторон.

— Не бейся об заклад, чико.

— Не буду, — сказал Пепел. — Потому что змей я сам видел. А вот с рабовладельчеством пора завязывать. Мистер Кеннеди запретил его в шестьдесят девятом.

— За что и смерть принял, — ответил Пако. Он вскинул из-под мышки свою телескопическую винтовку и направил ее на слингера. — Бах! Бах! Как ты будешь с ним завязывать?

— Раз у тебя выгорело с изгнанием, — сказал Пепел. — То я, кажется, знаю способ.

Бум! Косая дверь распахнулась. На пороге стоял маленький вожак, и вид у него был чрезвычайно заносчивый. В вытянутой руке Ревущий Буйвол нес комок живого меха, который выгибался и трепыхался изо всех сил.

— Это заяц. Я догнал его и поймал голыми руками, — сказал Буйвол, подняв кролика к свету. — Вот так охотится настоящий охотник. И потому вы мои помощники, а я ваш наниматель. Только человек моего происхождения…

Слингер шагнул ему наперерез.

— Для начала объясни мне, — сказал он. — Вот этот человек, сеньор Рамирес, говорит мне, что твоя сестра тебя изгнала. Это так?

Мексиканец хихикнул. Ревущего Буйвола выходка не тронула. Он так и стоял в горделивой позе, держа кролика на отлёте и весьма красноречиво давая понять, что ждет похвалы.

— Если это так, то значит ты больше не можешь называться ацтеком, пока не вернешься в племя. Это так? — спросил Пепел.

— Это так, — сказал Буйвол, не особенно вслушиваясь. Он добавил: — Теперь хвали меня, помощник, или я тебя накажу за то, что ты говоришь со мной без разрешения.