Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

могущественный и обладающий властью, вмешался и помешал этому коварному плану!

— Я подойду на эту роль?

Охваченный негодованием де Курси позабыл, где находится и с кем разговаривает.

— Вы? — переспросил он. Генрих расхохотался.

— Да, я. Я ведь, знаете ли, король.

Тома покраснел от смущения, но король шутливо похлопал его по плечу.

— Мы попробуем уладить это дело ко всеобщему благополучию. Я отправлю посыльного к Джованетти, а вы поскачете в Булонь.

И в самом деле, не прошло и двух часов, как Тома де Курси с письмом короля в кармане, с необходимыми грамотами и деньгами, которые помогут ему первому получать лошадей на почтовых станциях и как можно скорее добраться до Па-де-Кале, выехал галопом из старинных ворот Сен-Дени и поскакал дальше, крича: «Служба Его Величества!» Несмотря на дурную погоду, которая грозила ему неспокойной переправой через Ла-Манш, молодой человек испытывал неожиданное чувство легкости. Камень, который лежал у него на сердце с той минуты, как он вытащил несчастную Лоренцу из воды, похоже, стал не таким тяжелым. Девушка, которую любил Антуан, находилась теперь в безопасности, ей окажут помощь и будут о ней заботиться, а сам он торопится к другу, чтобы сообщить, что его ждет в Париже.

Пошел дождь, но Тома и внимания на него не обратил, потому что не было для него ничего слаще, как лететь быстрее ветра по полям и лугам на любимом коне, чувствуя, что слился с ним воедино. К тому же он никогда еще не был в Англии. А для Тома, любопытного, как монастырская привратница, не было ничего дороже новых впечатлений. Словом, день казался ему настоящим чудом, а от будущего он ждал еще больше разнообразных чудес...

***

Лоренца по-прежнему находилась между жизнью и смертью и никак не могла избавиться от преследующего ее кошмара. В жару, без сознания, она вновь и вновь чувствовала обжигающую боль ударов хлыстом, а потом жуткий страх перед черной пропастью, куда толкала ее невидимая рука. Оторвавшись от телесной оболочки, душа ее вела изнуряющее сражение с призраками страха и отчаяния. Она вновь и вновь переживала ужасную ночь своей свадьбы, страшась злобного супруга. Огромный, обнаженный, он представал перед ней яростным демоном, изрыгающим проклятия, и хлестал ее бичом, разрывая кожу. А потом она бежала и бежала нескончаемыми темными улицами, слыша за собой хохот и грубые голоса... И вдруг ледяная пропасть. А после нее обжигающая печь. И кашель. Приступы мучительного, выворачивающего наизнанку кашля...

Долгое время для Лоренцы не существовало ни рассветов, ни сумерек. Она с трудом пробиралась по узкому темному проходу к слабо мерцающему вдалеке свету. Иногда ей казалось, что она слышит какие-то голоса. И она все карабкалась в темноте к зыбкому огоньку, но безуспешно, потому что, сколько бы ни продвигалась она вперед, свет от нее по-прежнему отдалялся.

Но однажды вечером ей вдруг стало легче. Бедная больная вынырнула наконец из потемок помраченного сознания. Она стала различать вещи, человеческие фигуры; взгляд ее оглядел окружающее пространство, которое было совсем ей незнакомо. Лоренца поняла, что лежит на большой кровати с золотистым пологом, что перед кроватью находится камин, в котором горит огонь. У ее изголовья сидит незнакомая дама. У этой седовласой особы нежное розовое лицо, ее голубые глаза смотрят на кого-то, кто стоит по другую сторону кровати и держит руку Лоренцы.

— Ну, что? — спрашивает дама.

— Жара больше нет, и я уверен, что очень скоро наша больная... Но посмотрите! Она открыла глаза!

Вторая фигура — Лоренца видела только длинную черную одежду — наклонилась над ней, и она увидела лицо с небольшой бородкой и квадратную шапочку. Она сразу узнала того, кто над ней наклонился.

— Доктор... Кампо?

— Dio mio! Вы меня помните?

— Конечно...

— Как вы себя чувствуете?

Лоренца пошевелилась, проверяя, вернется ли к ней обжигающая боль, но почувствовала только неприятные ощущения в спине.

— Жива... — прошептала она. — А мне... мне казалось, что я уже умерла...

Между темной бородкой и усами блеснули белые зубы — доктор весело улыбнулся.

— Живы благодаря Господу и милым дамам, которые приняли на себя труд заботиться о вас, а труд был немалым. Мы очень за вас боялись.

— Где я?

Дама, которая на несколько минут отлучилась, подошла с небольшим светильником.

— Вы у меня дома, — ответила она с улыбкой. — Меня зовут графиня д'Антраг, а привезла вас сюда моя дочь, маркиза де Верней, после того, как господин де Курси вытащил вас из Сены.

— Из Сены? О, господи! Так значит, я на самом деле тонула?

Бедную Лоренцу снова начала бить дрожь. Увидев это, хозяйка ласково положила ей руку на плечо.

— Успокойтесь, теперь все позади. Вам нужно окончательно прийти в себя и набраться сил. Сейчас я распоряжусь, чтобы вам принесли бульон и еще что-нибудь полезное. Доктор лучше, чем я, расскажет, что с вами произошло.

Поставив подсвечник у изголовья кровати, она ласково погладила Лоренцу по щеке, улыбнулась ей и ушла, но девушка продолжала дрожать. Она смотрела на Валериано Кампо застывшими от ужаса глазами.

— Я лежу... Сколько уже времени?

— Две недели. Когда меня пригласили к вам, скажу честно, я не надеялся вас спасти. У вас было воспаление мозга, и вы могли умереть каждую минуту. Но болезнь была закономерным следствием того, что с вами... произошло. И только благодаря молодости и отменному здоровью вы справились со всеми напастями.

— И что же со мной произошло?

Кампо уселся на край кровати и взял обеими руками руку Лоренцы.

— Вы действительно ничего не помните? Вас обвенчали с маркизом де Саррансом и...

— О, я помню! Помню! Это было чудовищно!..

Страх расширил прекрасные черные глаза, перед которыми вновь появились жуткие картины брачной ночи.

— Может быть, мы поговорим обо всем позже, — предложил доктор. — Вы еще так слабы...

Он собрался подняться, но Лоренца удержала его.

— Нет! Будет лучше, если я буду говорить. Мне кажется, я успокоюсь, если... смогу освободиться от этого кошмара.

— Тогда подождите минутку. Капелька кипрского вина придаст вам сил.

Лоренца медленными глотками пила золотистую жидкость и чувствовала, как ее окутывают волны тепла. После того как лихорадка ее оставила, она все время зябла. Бледные щеки больной слегка порозовели. Она отдала доктору стакан и со вздохом откинулась на подушки. Глаза у нее закрылись, но она тут же открыла их. Картины, которые она вспомнила, были одна