Маски. Карнавал судеб - Фреда Брайт

Коммерческий успех больше не был для нее так увлекателен, как лет двенадцать назад: чрезмерная осведомленность и опыт не то чтобы тяготили ее… скорее, вызывали скуку и апатию. Она предпочитала оставлять каждодневную рутину на усмотрение своей хорошо подобранной команды, состоящей практически из одних женщин, за исключением Джима Биссо, так как Миранде хотелось дать им шанс, которого сама она была лишена в молодости.

В эти дни она находила куда большее удовольствие в прогулках по лесу со своими собаками, или в возне в саду, или в ваянии, или во встречах с друзьями за ланчем… У нее была интересная работа, она не жаловалась на здоровье, полностью контролировала все, что с ней происходило, и могла бы быть абсолютно счастлива…

Если бы не ночные кошмары.

Тяжелее всего приходилось в начале лета, словно таким образом отмечались годовщины пережитой ею боли. Все всегда было одинаково: смуглый мужчина… нападение… вкус крови.

Впечатления этого года были особенно ярки. Однажды июньской ночью она снова проснулась с безудержно колотящимся сердцем и стиснутыми в ярости кулаками.

— Я знаю тебя! — вскричала она. — Я знаю твое лицо! Я видела тебя! Я знаю твое имя!

Она вздрогнула при мысли, что ее подозрение не лишено оснований. Это было бы из области почти запредельного… И в тот момент она по-настоящему почувствовала себя Мирандой Ви, но уже не Жертвой, а Возмездием.[5]

Но вдруг она ошибается? В конце концов сны — это всего лишь сны…

Питер Мэйнвэринг предупреждал, чтобы она не позволяла прошлому преследовать ее. Он говорил ей, что нужно смотреть только вперед, в будущее.

Одному Богу известно, как она старалась! Изо всех сил старалась избавиться от этого ужаса, но он глубоко пустил корни в ее душе.

Что же ожидает ее впереди, какую жизнь она сможет вести, когда по ночам ее преследуют кошмары, раз от разу становящиеся все рельефнее и ярче? Теперь, когда она нашла к ним ключ?

Прежде чем двигаться вперед, она должна навсегда распрощаться с прошлым, изгнать его из своих мыслей. Счет предъявлен и должен быть оплачен.

На рассвете она позвала своих собак и отправилась с ними на пробежку по берегу. Воздух был свеж и бодрящ, животные чувствовали себя преотлично. Добежав до автострады, Миранда остановилась перевести дух.

На вершине холма высилась вилла «Фиорентина», величественная как океанский лайнер.

Она поежилась.

Прежде чем наступит осень, она возобновит знакомство с Кимберли Вест. И встретится с этим мерзавцем Тонио Дюменом.

Сан-Мигель

Похороны Бетт Вест превратились в событие государственной важности.

Бенефиций Тигр решил воспользоваться ими, чтобы несколько разрядить политическую напряженность в стране. С одной стороны, его появление на публике после годичного перерыва должно было положить конец слухам о предполагаемом отречении бенефиция от престола, с другой — давало возможность сыграть на сочувствии и симпатии простого люда к Ладорите в ее глубоком горе.

В Сан-Мигеле был объявлен день национального траура. В учебных заведениях были отменены занятия, приостановлено производство, на общественных учреждениях развесили пурпурные полотнища, приспустили государственные флаги. На улицах Бенедикты собирались притихшие толпы горожан по всему маршруту движения похоронной процессии к кафедральному собору.

Несмотря на промозглую погоду — а в тот год сезон дождей начался позже обычного — и трагический пафос церемонии, в воздухе тем не менее витал дух своего рода праздника. Дело же заключалось в том, что ритуалы, прославляющие саму жизнь, и ритуалы, во время которых воздаются последние почести умершим, в сознании простых людей были как бы двумя сторонами одной медали.

К соборной площади подкатила длинная вереница «даймлеров». Из первого автомобиля вышла объятая горем Ким Дюмен, поддерживаемая под одну руку мужем, под другую — свекром.

При виде Ладориты по толпе прокатился легкий сочувственный шумок: впервые Златокудрая показалась на публике в черном одеянии, с лицом, закрытым вуалью.

Людей оттеснили в сторону вооруженные охранники, освобождая траурной процессии путь к собору. Внезапно Ким пошатнулась, и казалось, что сейчас она упадет в обморок. Но, подхваченная мужем и свекром, устояла и нетвердой походкой двинулась вверх по истертым временем мраморным ступеням. В церкви их уже дожидался кардинал, чтобы отслужить похоронную мессу, — тот самый кардинал, что некогда связал брачными узами Ким и Тонио Дюмена. Собравшиеся на площади затихли в ожидании, устремив взоры на Ладориту.

Неожиданно из толпы донеслись чьи-то громкие крики: нарушитель спокойствия скандировал на английском и французском языках «долой Дюменов!»

Несомненно, это был ненормальный: какой же человек в здравом уме будет вопить подобные вещи в открытую, да еще и на похоронах? А безумец тем временем уже прорывался через строй охранников на середину площади, продолжая выкрикивать крамольные лозунги и призывы. Это был высокий мужчина крепкого телосложения, одетый в джинсовый костюм.

Первым стрелять в двигающуюся зигзагами фигуру начал Тонио, у которого реакция оказалась быстрее, чем у его телохранителей; а потом принялись палить в толпу и они, опомнившись от неожиданности.

Уже через несколько секунд с полдюжины человек упало на мостовую убитыми или смертельно раненными, включая и самого виновника происшествия. Начался невообразимый хаос: недавние зрители бросились врассыпную, крича от страха, пытаясь укрыться за деревьями, под автомобилями…

Тонио убрал револьвер в кобуру и выругался.

— Похороны состоятся по предусмотренному плану! — объявил он во всеуслышанье и, крепко сжав Ким за локоть, потащил ее вверх по ступеням собора.

— О Боже… О Боже… — монотонно бормотала она, оцепенев от ужаса.

— Хватит! — твердо произнес Тонио. — Сожалею, что тебе пришлось такое видеть, но это были необходимые меры. А теперь идем. Кардинал ждет.

После похорон Ким, находящуюся в полной прострации, доставили в ее личные покои. Она смогла только дать указание Селесте никого к ней не пускать, рухнула в постель и погрузилась в тяжелый беспробудный сон на целых шестнадцать часов.

Придя в себя незадолго до рассвета и лежа с опухшими от горя глазами, она попыталась привести в порядок смятенные мысли и чувства.

События последних недель развивались бурно и трагически: разоблачение невероятной тайны Бетт, затем ее смерть, а теперь еще и этот кошмар — своими глазами увидеть расстрел невинных людей собственным мужем. И за что?! За то, что какой-то безобидный сумасшедший внес некоторый диссонанс в задуманный им похоронный спектакль!