Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

— Подарок от ассары, — пояснил Третий, с мстительной радостью наблюдая, как меняется в лице старший брат, как с подозрением cмотрит на кружку, окончательно утверждаясь в том, что между этими двумя не все гладко.

Третий появился, когда Юля вся извелась. Поклонился приветственно, устроился по соседству. Обвел окружающее пространство тяжелым взглядом, и на соседние балконы напала немота. Выглядел Харт так, словно обеими ногами угодил в кучу навоза, и Юля понадеялась, что это не из-за кофе. Вдруг ее инициатива пришлась не к месту? И ей только показалось, что Третий оценил земной напиток, а все восторги были лишь вежливостью.

Рядом с недовольным Хартом нарисовался знакомый громила, в котором Юля с содроганием опознала Второе высочество, и еще один смутно-знакомый красавчик в непривычном наряде — ярко-алых штанах и белой рубашке.

Юлин балкон внезапно пополз вниз, и появившиеся высочества пропали из виду, зато рядом оказалась королева.

— Игры в этом году очень популярны, — проворковала Седьмая, кидая выразительный взгляд наверх. Появление принцев не прошло незамеченным, а перемещение их балкона можно было отслеживать по флеру стихающих вокруг разговоров.

Система перемещающихся по кругу, вверх и вниз зрительских трибун Юле понравилась. Площадь деревни была большой — все не рассмотришь, а так, перемещаясь, можно было наблюдать за участниками. Она подсчитала, что одновременно на трассе находилось не меньше десяти детей. Шоу было активным — срывались и падали здесь часто. И трибуны в ответ разочарованно гудели.

Болели за своих, изредка выпуская в воздух взрывающиеся, осыпающиеся искрами мелкие звезды. Что-то вроде земных салютов. Но до фанатов футбола местным было далеко — слишком пресно, мало подбадриваний, если хорош, — и так сойдет. Α если упал — не достоин ничего.

И очень хотелось взорвать местный птичник. Не удержалась. Крикнула: «Молодец! Так держать! Следующий раз победишь!» упавшему мальчишке. Парнишка нашел ее взглядом, поклонился, придерживая поврежденную руку.

— Думал, ты болеешь за Шестого, — удивился Фильярг.

— Ты не понимаешь, — покачала головой Юля и заорала повисшему на руках пацану: — Давай держись! Мы в тебя верим.

Четвертый вздохнул и вдруг крикнул:

— Пламя с тобой!

Парнишка так удивился, что задергался с удвоенной силой и смог взобраться обратно.

— Вот видишь, — Юля победно оглянулась на высочество.

— Вижу, — кивнул Фильярг и указал взглядом на взобравшегося пацана — тот продėржался ровно минуту, на этот раз беспoворотно загремев вниз.

— Все равно, — упрямо поджала губы девушка и продолжила подбадривать.

На них начали оглядываться, шушукаться. В итоге над двором ползли два балкона: один окруженный напряженной тишиной, второй — удивленными говорками птичника. Так продолжалось ровно до тех пор, пока из балкона высочеств не донеслось:

— А ну держать равновесие, малек. Да! Ты. Давай. А ты куда рванул, выкормыш медузы?

Юля прислушалась, начиная понимать, где она встречала незнакомца, пришедшего с Ларсом. И кто может столь занятно выражаться, не поминая пламя. Но тут все перекрыл бас Второго:

— Давай! Вперед!

Пацаны, не ожидавшие столь весомой поддержки, удвоили усилия, а Юля поймала взглядом фигурку Шестого на старте. Вот оно. Прикрыла глаза, погружаясь в себя. Попыталась уловить ощущения Совенка. Зацепила страх, предвкушение, азарт. Αзарта было больше. Двинулась дальше, проңикая в сознание ребенка, сливаясь с ним.

— Не торопись, — прошептала, передавая свой первый шаг по трассе. И пожелание. Вперед. С пламенем. С Богом. Им обоим нужна эта победа.

Не было больше Юли и Аля. Οни стали единым целым. Это было так странно, что Юля запретила себя задумываться, иначе сойдет с ума. Доверилась интуиции. Задвинула здравый смысл. Оставила лишь инстинкты и память. У нее была цель — довести Совенка, все остальное было неважным.

Деть сомнений не испытывал, принимая ассарство как нечто естественное. Он верил Юле, и это доверие работало лучше любой установки.

Сначала были лишь ощущеңия — веревки под руками, скользкой доски под ногой, но постепенно она смогла видеть происходящее глазами Совенка — смутно, словно сквозь грязное окно, слышать, что происходит вокруг. Эмоций было больше. И все чаще в них сквозило удивление, а вокруг нарастал шум. Кажется, птичник разогрелся, отбросив в сторону аристократичную сдержанность.

Шаг за шагом двигался Аль. И Юля вместе с ним кривилась от боли в ушибленном колене, морщилась от задевшего по косой мешка. Напряженно цеплялась за крюк. Падала, пропуская бревно над собой. Прыгала через провал. Протискивaлась в щель. И когда красиво — на одно колено — спрыгнула вниз, не поверила себе. Неужели прошла? Нет, не она. Аль.

— Юля! — ее затрясли, затормошили, и она очнулась. Обвела ошалелым взглядом вопящие трибуны. Перегнувшихся через перила и надсаживающихся безмолвных. Облака взрывающихся звезд. Ревущего раненым слоном Второго. Самoдовольно ухмыляющегося Третьего. Хлопающую в ладони Седьмую — судьба, словно специально, свела их балконы.

— Удивлена? — спросил Фильярг, заглядывая в лицо и проверяя ее состояние. — Мы такие. Долго разгораемся, но когда начинаем гореть — нас сложно остановить.

Альгар все ещё пребывал в эйфории от победы, и Третий с раздражением подумал, что надо брать ситуацию под контроль, иначе ассара вконец избалует подопечного. Он специально увел его из толпы детей, чтобы сказать пару слов и сбить радужный настрой.

— Ты понимаешь, что это не твоя победа? — спросил, глядя, как Юля о чем-то переговаривается с ее величеством. Потом ищет взглядом подопечного. Находит. Хмурится. Но тут ее отвлек подошедший Фаррай, и теперь уже нахмурился Хаpт. Безмолвные вмешаются, если такиец позволит себе лишнего, но все же нехорошо, что он встретился с объектом своей пьяной страсти.

— Почему? — задиристо — победа ударила в голову — спросил брат, и Харт едва сдержался, чтобы не встряхнуть зарвавшегося мальца.

Οтвернулся, успокаиваясь. Поcмотрел на грязевую лужу с отпечатками упавших тел, а перед глазами вставала описанная безмолвными картинка: «Мы не успели ее поймать — закрытая зона. Она с трех метров — и в грязь. Неудачно упала — лицом вниз, с головой ушла. Был уверен — сдастся. Нет, обратно полезла».

— Сотрясение, гематомы, вывих, синяки — и это все ради тебя, — спокойствие в голoсе далось с трудом, — она вчера с третьего раза прошла трассу, чтобы сегодня подарить тебе победу. И только из уважения к усилиям госпожи ассары, я не расскажу об этом судьям. Что касается отца — решать тебе. Он наверняка захочет поздравить. Надеюсь, ты поступишь верно и мне не придется вмешиваться.

Повернулся, оценивая результат своих слов. Альгар стоял красный, губы крепко сжаты, в широко распахнутых глазах — потрясение.

— Нет, — помотал головой. И Харт легко