Шестой грех. Меня зовут Джейн (сборник) - Анна Данилова

Признаться, после разговора с Шароновым мне стало и вовсе тошно. Мы возвращались в N-ск, домой, и я вдруг поняла, что больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы в моей квартире никого не было. Чтобы она была чистой и тихой, как прежде. И чтобы в ванной с полочки исчезли его бритвенные принадлежности и одеколон. Чтобы испарились его сорочки из моего шкафа, а также брюки и ботинки (я успела за месяц поменять весь его гардероб!). И так далее. Чтобы, короче, духу его не было в моем доме. Вот что значит поговорить с умным человеком, таким, как Шаронов. Я нисколько не сомневалась, что он, разговаривая со мной так вот откровенно, желал мне только добра.

В N-ске шел снег. Мы сошли с поезда, Шаронов взял мою сумку (в Москве я купила Щекину два свитера и зимние меховые ботинки) и донес до своей машины, которую оставлял на стоянке. Отвез меня домой.

— Ты сама должна принять решение, — сказал он мне напоследок и почему-то вздохнул.

Я подхватила сумку и открыла дверь подъезда. Вошла, поднялась на несколько ступенек и остановилась возле почтовых ящиков. Видно было, что помимо рекламных проспектов, которыми обычно забивали наши ящики, было и письмо — я сумела рассмотреть красивую почтовую марку.

Достав ключ, я открыла почтовый ящик и достала конверт. От радости мне почему-то захотелось плакать. Это было письмо от Джейн. От моей подружки, с которой мы познакомились в Кембридже, куда мой отец отправил меня изучать английский. Вот, вот кого мне сейчас не хватало рядом — моей Джейн! Уж она-то рассудила бы, как правильно поступить — продолжать и дальше тянуть с разводом и надеяться неизвестно на что, или… Джейн. Да, конечно, я знала, что она бы мне ответила. Она, для которой мужчины всегда были на втором или вообще десятом плане! Так получилось, что на наших глазах страдало столько девушек от парней, и мы видели их слезы… Словом, Джейн, конечно же, поддержала бы мнение Шаронова и посоветовала мне как можно скорее развестись со Щекиным.

И еще я подумала в тот момент, когда вскрывала письмо Джейн, что эта весточка от моей подруги — знак. И что все в жизни не так просто и, главное, не случайно! И разговор с Шароновым в поезде, и это письмо… Все это знаки.

Словом, все эти события придали мне сил, быть может, поэтому я и по лестнице-то поднималась особенно быстро, проворно, да я просто ног под собой не чувствовала. Мне уже хотелось поскорее увидеть Щекина, хотелось объявить ему о своем решении. Конечно, мысленно я репетировала свою речь и даже заготовила варианты объяснения («я влюбилась в другого мужчину и уезжаю в Москву», «я поняла, что не люблю тебя, прости, но ты должен уйти»…), и это несмотря на то, что Шаронов настаивал на том, что я не обязана ему ничего объяснять. Да хотя бы потому, что мы так мало с ним прожили.

Однако я нервничала, когда шла домой. В одной руке у меня была сумка с подарками для Андрея, в другой — еще не прочитанное, но уже успевшее стать знаковым письмо от Джейн, а на языке вертелась фраза, с помощью которой я намеревалась получить обратно свою свободу: извини, Андрей, но нам надо расстаться… Правда, когда я подошла к двери, слово «извини» куда-то делось. Исчезло, пропало. Осталось: Андрей, нам надо расстаться. И все.

Сунув в карман письмо и опустив на пол сумку, я, позванивая ключами, открыла дверь и, по обыкновению стараясь особенно-то не шуметь, поскольку раннее утро и Щекин, быть может, еще спит (ну и пусть спит, силы ему уже очень скоро понадобятся, рассудила я), я вошла в темную, душную прихожую. В квартире было жарко. Это значило, что, помимо центрального отопления, работают два моих обогревателя, плюс, я не удивлюсь, электрокамин. Наш музыкант такой мерзляка!

Сняла сапоги, шубу и на цыпочках двинулась в сторону кухни. И вот тут-то и остановилась как вкопанная. Сквозь матовое стекло двери увидела какое-то движение силуэта в розовом. Я даже подумала, что это я там, в кухне, в розовом халатике. Варю себе кофе в пять утра!

— …Тебе сколько ложек? Две, как обычно? — услышала я высокий женский голос и почувствовала, как у меня зашевелились волосы на темени. — С молоком?

— Да, ты же знаешь…

— Послушай, такая вкусная ветчина… А это ничего, если мы ее всю съедим?

— Ничего, еще купим. Да ты расслабься. Представь себе, что это твой дом.

— Да уж, ну ты и сказал! — Женщина нервно хохотнула. — Я никогда не смогу представить себе такое. Во-первых, потому, что у меня никогда в жизни не будет такой кухни, во-вторых, ты никогда не разведешься со своей Цилевич, и в-третьих, выхода из создавшейся ситуации я просто не вижу. Так и будем встречаться с тобой как воры. И все почему? Потому что ей родители оставили такую шикарную квартиру и деньги?

— Не начинай. И вообще, веди себя осторожнее. На прошлой неделе я нашел под кроватью твою сережку. Прямо как в мелодраме. Ты что, нарочно ее туда закинула?

— Зачем мне это нужно? Чтобы она нашла ее и устроила тебе скандал? Чтобы не давала тебе денег? Ты что, милый, я не такая дура.

— Но сережка-то…

— Ладно, хватит об этой сережке! Это вышло случайно, клянусь тебе!

По моим щекам текли слезы. И я не знала, что делать. То ли открыть дверь и бросить им в лицо все, что я о них думаю, или же на цыпочках выйти из дома. Так. Стоп. И куда это мне идти? И с какой стати? Это же мой дом, мой!!! И вот здесь, в моем доме, живет предатель, жалкий альфонс, которого я содержала в надежде завести с ним настоящую семью. И вместо этого получила такую пощечину.

Я схватилась за ручку и с силой рванула дверь на себя.

8

2009 г., Саратов

Сеанс гипноза ничего не дал. Джейн, сидя прямо на стуле, казалось, уснула. И лицо ее не выражало абсолютно ничего. Психиатр-гипнотизер, которого привел Виктор Сергеевич, задавал ей какие-то вопросы, пытался ввести в транс и выяснить, что же с ней произошло после того, как она прилетела в Москву, но все оказалось тщетным.

После сеанса она долгое время не могла не то что проснуться, а просто прийти в себя. Смотрела на нас растерянным взглядом, пытаясь, вероятно, понять, где она находится и кто ее окружает. Но потом все же узнала нас и даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Ну, что, как все прошло? — спросила она у гипнотизера, Станислава Васильевича, суховатого серьезного старика, который то и дело бросал на свою подопечную подозрительные взгляды.

— К сожалению, пока не удалось что-либо выяснить, но это же был лишь первый сеанс. Думаю, что в следующий раз, если вы, конечно, не возражаете и позволите мне поработать с вами, нам удастся пробудить вашу память, — сказал он чуть слышно. Его задумчивый вид почему-то расстроил Глафиру, которая всегда верила в гипноз и считала, что это единственный способ вернуть человеку память.

После сеанса Джейн снова уложили в постель, и Виктор Сергеевич поставил ей систему. После чего пациентка осталась одна в комнате, а все остальные собрались в гостиной за чаем.

— Ну, что скажете, Виктор Сергеевич? И вы, Станислав Васильевич? — спросила Лиза. — В каком состоянии находится Джейн?

— Здесь и предполагать нечего — ее били. Причем по голове. У нее наверняка сотрясение головного мозга, и ей просто необходимо сделать томограмму, — сказал Виктор Сергеевич. — Она перенесла сильный шок, плюс реальные физические травмы, однако следует заметить, что, несмотря на пережитые страдания, она находится сейчас в более-менее стабильном состоянии и, что самое главное, вполне адекватна. К счастью, она не помнит себя лишь в течение вполне конкретного отрезка времени, то есть одного месяца, в остальном же она отлично понимает и помнит, кто она такая, адрес и все остальное, что значительно повышает ее шансы вспомнить интересующие нас факты ее жизни. Ее, безусловно, необходимо обследовать как можно тщательнее и назначить лечение. Но, насколько я понимаю, девушка эта попала к вам случайно, поэтому я не представляю, кто оплатит обследование и лечение…

— Я все оплачу, — произнесла Лиза. — Но хотелось бы, конечно, узнать, кто же такое с ней сотворил. И не связано ли это нападение на нее с теми обстоятельствами, о которых она упоминала.

Глафира взглянула на Лизу и вдруг поняла по ее виду, что она увлеклась этой историей и что теперь, какие бы расходы ей ни грозили, она сделает все, чтобы понять, не пахнет ли здесь питерским наследством. Или, напротив, может, то, что с Джейн произошло, имеет английские корни? Ведь она, если ей верить, богатая девушка, и у нее тоже могут быть наследники, родственники.

Лиза поблагодарила Станислава Васильевича, расплатилась с ним за визит, пообещав, что позвонит, когда они будут готовы к следующему сеансу. К тому времени пора было останавливать систему, Виктор Сергеевич захлопотал возле Джейн, заклеивая пластырем ранку от иглы на руке, щупая пульс, и даже взбил ей подушки. Лиза заплатила и ему за работу, после чего спросила Джейн, смогут ли они вернуться к ноутбуку, чтобы заняться конкретным делом — поиском в Интернете ее кузена Юрия. Утомленная Джейн закивала головой: мол, она на все согласна.