Подари мне вечность - Меган Уотергроув

— Хэллоуин, как ты мог?! — дрожащим голосом спросила Мэдди. Хэлл тут же оказался рядом с сестрой. Мэл видела, как его кулаки сжимались от ярости.

— Мэдэлин… не смей… — прорычал он, нависая над сестрой. Та только громче зарыдала.

— Я просила тебя не убивать его! — кричала она.

Мэл в недоумении смотрела на двух вампиров.

— О чем это ты? — спросила она у Мэдди, — Кого не убивать?!

Мэдди посмотрела на Мэл заплаканными глазами, и произнесла:

— СТИВЕНА.

Хэлл с чувством выдохнул.

— Какая же ты дрянь, Мэдди… — прошипел он, прожигая сестру гневным взглядом. Мэдэлин еще какое-то время глядела на Хэлла, словно овечка на волка, а потом ядовито улыбнулась.

— Она рано или поздно все равно узнала бы. Зря ты не рассказал ей… сам.

Мэл стояла в полном оцепенении. Ее сердце разрывалось от жуткой боли. Стивен мертв. МЕРТВ. Она не могла в это поверить… Слезы сами по себе катились из глаз, а руки дрожали. Она не знала, как поступить. Устроить скандал? Убить этого лживого ублюдка?

Мэл взглянула на Хэлла. Он стоял неподвижно. Казалось, что он даже не дышит. Его лицо было сосредоточенным, и Мэл подозревала, что он придумывает, что ей сказать. Она подошла к нему вплотную и, заглянув в его бездонные черные глаза, прошептала:

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ.

— Амелия, я…

— ПОШЕЛ ВОН.

Все это она говорила с холодной сосредоточенностью, ей не хотелось кричать. Она хотела, чтобы сейчас ее оставили в покое.

Мэдэлин фыркнула и вышла. Хэлл остался стоять. Его лицо, казалось еще более бледным, чем обычно. Мэл легла на кровать и отвернулась.

— Прости меня… — прошептал Хэлл.

— Убирайся вон. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда.

Хэлл не видел другого выхода, кроме как подчиниться.

Глава двенадцатая

«ПОМОГИ МНЕ!»

Мэл проснулась от бешеного сердцебиения. Мокрая от пота футболка прилипла к спине, и она не могла отдышаться. Обессилено прислушиваясь к своему частому дыханию, Мэл провела кончиком языка по пересохшим губам и заморгала. Комната, в которой она находилась, была другой. По крайней мере, по очертаниям. Здесь было очень холодно и темно. Кровать, на которой она лежала, была не такой мягкой, как прошлая, и, судя по всему, крое кровати в этой комнате ничего и не было. «Как же хочется пить…» — подумала Мэл, всматриваясь в окружение.

— Вода на столике, — раздался голос от окна. Мэл тут же вскочила с кровати и приняла оборонительную позицию. Присмотревшись, она заметила Хэлла. Он стоял к ней спиной, повернувшись к открытому окну, и неподвижно глядел в ночь.

— Сам ее пей, — буркнула Мэл.

— Я не пью воду.

— Тогда можешь вылить ее! Я не буду ничего ни есть, ни пить.

— Голодовку объявила?

— Не твое дело…

Мэл плюхнулась на кровать и залезла под одеяло. Холод в комнате стоял жуткий. Просить Хэлла закрыть окно она не хотела, поэтому пришлось терпеть.

— Хочешь есть? — спросил Хэлл.

— А зачем мне есть? Ты же все равно меня прикончишь.

— С чего ты взяла?

— Ну… ты же убиваешь всех подряд. Почему бы не меня? — съязвила Мэл.

— Я не собираюсь убивать тебя, Амелия.

— Значит, я умру от голода! Лишь бы тебя больше не видеть…

Хэлл тихо зарычал.

— Ты невыносима…

— Никто не заставляет тебя держать меня здесь, придурок… — пробормотала Мэл, закутываясь в одеяло.

— Ты не могла бы не грубить?

— Не могла бы! И вообще убирайся вон, кровосос.

Хэлл отошел от окна и встал рядом с кроватью, глядя на Мэл сверху вниз.

— Чего ты приперся, а, упырь? — продолжала грубить Мэл. Вампир никак не реагировал.

— Я, по-моему, ясно выразилась, что не хочу тебя больше видеть! Или ты глухой???

— Тебе не удастся вывести меня из себя, Амелия, — спокойно произнес Хэлл.

— Да неужели? Ты не догадываешься, какой у меня к этому талант!

— Не кричи, а то у меня уже скоро перепонки лопнут, — раздраженно сказал он.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — заорала Мэл.

— Амелия…

— Что, зверюга? Нравится?! Я могу еще погромче!

— Прекрати, ты всех перебудишь.

— Тут некого будить! Сплошь одни мертвецы!

— Это последнее предупреждение, Амелия… — процедил Хэлл. Глаза его полыхали едва сдерживаемой яростью. Мэл бросила на него уничтожающий взгляд и отвернулась.

— Ты ведешь себя, как ребенок, — сказал Хэлл более спокойным тоном. Мэл упрямо молчала. Он присел на край кровати, и Мэл тут же максимально близко прижалась к стене.

— Не приближайся ко мне, Скрим…

— Я хотел… извиниться… — нерешительно начал Хэлл. Девушка холодно рассмеялась.

— Извиниться??? Ты что, на ногу мне наступил? Нет, ты убил моего друга!

— Мэл, прошу тебя…

— Уходи.

— Я сделал это не специально.

— Я не слышу искренности в твоих словах, Скрим, — прошипела Мэл ему в лицо, — А теперь оставь меня, я хочу насладиться одиночеством.

Мэл встала с кровати и указала на дверь. Хэллоуин воспользовался этим. Схватив Мэл за руку, он буквально пригвоздил ее к стене. Он попыталась вывернуться, но легче было бы поднять огромный грузовик, чем оттолкнуть Хэлла. У него была просто железная хватка.

— Отпусти меня… — прошипела Мэл, продолжая попытки высвободиться.

— Если ты не прекратишь брыкаться, я сверну тебе руку, — холодно улыбнувшись, сказал Хэлл.

— Мразь…

— Не стоит злить меня понапрасну, Амелия.

Услышав угрожающие нотки в его голосе, Мэл невольно вздрогнула. Он звучал так холодно и пугающе, что это заставило ее вспомнить, КТО стоит перед ней. О том, какая жестокость и сила скрывается в этом существе.

Хэлл поднял одну руку, и Мэл на миг показалось, что он хочет ее ударить, но он лишь коснулся ее щеки. Кончики его ледяных пальцев мягко прошлись по щеке Мэл, коснулись ее губ. Но уже в следующий момент, Хэлл убрал руку, холодно посмотрел ей в глаза, и Мэл поспешно отвела от него взгляд.

— Так ты не простишь меня? — спросил он как-то отстраненно.

— НЕТ.

— Что ж… значит, придется заставить тебя это сделать.

Мэл удивленно взглянула на вампира.

— Что ты сказал?

Хэлл резко отпустил ее и направился к двери.

— Эй! Я с тобой разговариваю! — крикнула Мэл ему вслед, — Что ты задумал?!

Вампир остановился, и, полуобернувшись, скучающим тоном заявил:

— Я задумал обратить тебя.

— Томми, ты не видел случайно мою красную помаду? — спросила Мэдэлин, поворачиваясь к возлюбленному. Томас сидел в кресле, закинув ноги на стол, и курил.

— Ты меня об этом спрашиваешь? Я не крашусь твоими помадами, дорогая, — съязвил он.