Ёлка для Ба - Борис Фальков

- Ну да, - согласилась Изабелла, - и мальчишка станет использовать свои знания немецкого языка не в Вене, а в Поволжьи.

- В Средней Азии, - поправила мать, - у тебя устаревшие сведения. Но моему сыну будет полезней изучать рыночный жаргон, чем даже и немецкий. Вспомните, он тоже шастает для моциона на базар. Там, на базаре, есть свои Леониды Мешковы, с которых можно брать пример. Есть свои чемпионы, пусть и не по плаванию, а по стрельбе.

- По игре в три листика. Этот ваш Сандро Сандрелли стал мне поперёк глотки, - пробормотал отец. - Даже жрать расхотелось.

- Это не из-за стрелка, - возразила мать, - из-за Жанночки. Она ведь тоже туда на моционы бегает.

- Этот Сандрелли действительно... - Изабелла подыскала нужное слово: Неотразим.

- О-о-о... - простонал отец. - Лучше б ты по-аглицки, ей Богу. Какая пошлятина!

- Не переживай, - сказала мать, - она тоже отравится, и ты будешь снова свободен.

- Что за глупости? - спросил Ю. - Кто отравится, Жанна?

- Клянусь, - поднял руку отец, - я разберусь с... похождениями мальчишки. Да и по тому младенцу следствие ещё не окончено.

- Ага! - воскликнула мать. - Вот и у тебя предлог для моционов! Боже, и этот туда же, на костылях, петушок мой... зелёненький!

- На протезе, - поправил Ю. - А прояви он упорство...

- Говори, что хочешь, - сказал отец. - А я работаю. В моём деле упорство проявляется в добывании истины. То есть, в напряжении мозга, а не мышц. В моём деле так: да или нет, можешь - давай, не можешь - пошёл вон. И никаких тебе гантелей в помощь.

- Глянь на своего сына! - воскликнула мать. - Вот, что ты можешь. От кого у него косоглазие и лишних пять диоптрий, а? От меня? Да ты посмотри, посмотри на него!

- Посмотрим, - сказал Ю, - мы ещё посмотрим, что из него выйдет. Способности у него есть, вот только упорства... Но Ба говорит, что у него уникальный слух.

- Лучший музыкант, которого я знаю, - возразил отец, - это барабанщик Лаци Олах: он может полчаса без перерыва играть соло. Не уверен, что для этого нужен какой-то слух, скорей наоборот. А у мальчишки следует оборвать уши, с его слухом он совсем отбился от рук.

- От моей руки, - поправил Ю. - Да, он, кажется, и сейчас нас подслушивает.

- Он прибился к совсем другим рукам, - добавила мать, - оторванным на поле боя миной. Потому и развешивает тут уши, чтоб докладывать там, у себя, что у нас тут интересного происходит.

- Я сказал, что доведу это дело до конца, - повторил отец. - Моё слово твёрдо, можно не напоминать.

- Какое дело, - спросила мать, - твоего сына, Вали или Жанны? А может, прошу всяческого прощения, Ба? Чьё именно дело ещё не закрыто, чьё тело ещё не вскрыто? И не планируешь ли ты на этой фазе расследования провести экспертизу живого лица, такого живого, что от него и другим лицам жизни нет...

- Тьфу ты, - сплюнул отец, - тьфу.

- Глотай слюну, - посоветовал я. Разумеется - в уме.

- Но ты ведь ежедневно проводишь такую экспертизу своих лаборанток! вскричала мать. - Вот там бы тебе и плюнуть на то, что ты щупаешь! Так нет же... Об этом уже знают все, так отчего же тебе не пощупать и нашу Жанночку? Предлог уже имеется, а скоро ты выбьешь из нас и поручение проделать это. И ты проделаешь, с большим успехом.

- А пианистам слух всё-таки нужен, как и скрипачам, - сказал Ю, - и успех у них больше. У Цфасмана, например, куда больше, чем у твоего Лаци Олаха.

- Олух, - огрызнулся отец, - не вмешивайся хотя бы ты... Какой-такой успех?

- Он успешно обнаружит у Жанны пузо, - обратилась мать ко всем, то есть, глядя между Ю и Изабеллой на кафельную печь, - после того, как любой прохожий на улице это давно делает без всяких экспертиз.

- Послушай, - сказала Изабелла, - ты сама предлагала поговорить о порядках в доме, и сама же уводишь разговор в сторону.

- Это не в сторону, - возразила мать, - а по пути. Не могу же я прямо предложить, чтобы он провёл экспертизу Ба?

- Ч-ч-ёрт, дь-дьявол! - крикнул отец. - Заткнись, всё, хватит. Что ты предлагаешь конкретно: прямо сейчас начать шамать, не дожидаясь Ба?

- А вот тут ты перебрал, - удовлетворённо улыбнулась мать, - так далеко я не захожу. Пусть ужин по-прежнему называется ужином. А жаргоны останутся там, где и родились: в общественной харчевне или на базаре. Я же, для начала, предлагаю начать кушать.

- Есть, - поправил Ю.

- Что - есть? - спросил отец. - Не изображай из себя военного. Хочешь сказать, что ты согласен, так и говори.

- Надо говорить "есть", - объяснил Ю, - "кушать" и не литературное, и не очень пристойное выражение.

- Ну, так говори "жрать", - щёлкнул зубами отец, - чтобы твой литературный язык обрёл, наконец, разумно организованную и пристойную однозначность.

- Какая разница, как что называть, - пожала плечами Изабелла, - в рамках одного языка. Тут как раз спорить не о чем, если понятно, что сказано.

- Не скажи, - сморщил лоб Ю, - не скажи... Выбор эпитета, сравнения, или даже имени героя в литературе очень важен. От этого зависит многое.

- И в жизни тоже, - отозвалась мать. - Тебя никогда не интересовало, почему, например, тебя назвали Юрой? А твоего брата Витей? И почему моему сыну дали такое имя? Помните, как на этом настаивала Ба, какие битвы велись по этому вопросу? Такие, что зарегистрировали ребёнка на месяц позже, чем полагается...

- Это потому, - напомнил отец, - что ты упёрлась на своём. Ты хотела назвать ребёнка в честь своего деда Василием.

- Я упёрлась, потому что не желала иметь сына по имени Самуил или Исайя, заявила мать. - Но в конце концов я согласилась, не так ли, чтобы мальчик не остался вовсе безымянным.

- Никто и не предлагал брать имена из Библии! - воскликнул Ю. - Я, например, предлагал Владлен, или Марксэн.

- Разве это не то же самое? - спросила Изабелла. - Да простят мне в этом доме такую ересь...

- Ты согласилась с предложением Ба, - ещё напомнил отец, - лишь после того, как тебе показали тот листок из календаря, где была статейка о происхождении имён.

- Какой листок? - спросил Ю. - Есть ведь и более надёжные источники информации.

- Например, анкеты, - вставила Изабелла. - Точнее, пятая графа анкеты.

- А для моей жены календарь и есть самый надёжный источник, - сказал отец, - он у неё настольная книга. Зайдите-ка в её контору, к ней в кабинет: увидите сами. Про настенный календарь умолчу, это уж просто дельфийский оракул. И этот оракул сказал, что подлинно русских имён всего три: Олег, Ольга и Борис. А все остальные - чёрт знает, откуда взялись.

- Тут какая-то ошибка, - Ю сморщил и нос. - Олег и Ольга имена княжеские, варяжские, стало быть - германского происхождения. А вот Борис...

- Что - Борис? - насторожилась мать.

- Борис, может быть, и русское, - сказал Ю. - Но только...

- Что - только? - напряглась мать.

- Сами-то русские и есть варяги, - разъяснил Ю. - Если хочешь разoбраться в корнях, тебе следует разделить русское и славянское. Так вот, Борис действительно может быть славянского происхождения. В крайнем случае греческого, в мифах боги ветров называются Бореи.

- Греческого, - оживилась Изабелла. - Наверняка греческого.

- Нет, - заявила мать. - Пусть хоть это имя останется рус... славянским, если уж нет других. Как видите, у моего упорства были основания, были причины подозревать...

На этой фразе и застукали заговорщиков вернувшиеся откуда-то Ди и Ба. Из гостей, из театра? Не знаю, знаю только, что выдался тот самый редчайший случай, когда на Ба было синее бархатное платье, припахивающее смесью нафталина с духами. Оно было синее до черноты, а в углу выреза сверкала белая с серебром брошь. В этом платье Ба не сразу осознавалась как Ба, казалась поначалу забредшей к нам по ошибке незнакомкой, чуточку уязвлённой тем, что очутилась среди и ей незнакомых людей: кроме броши, платью придавалась и специальная, соответствующая гримаска. На Ди же был коричневый в полоску костюм, галстук с булавкой и мягкая шляпа.

- О чём спор? - спросил он, снимая шляпу одной рукой, а другой одновременно ослабляя узел галстука. - О литературе, полагаю?

- Не совсем, - бесхитростно улыбаясь, ответил Ю. - О происхождении имён.

- О! - сказал Ди. - В этом деле я вам могу помочь, как никто.

- Вряд ли, - усомнилась мать. - Ведь речь идёт о том, почему нашего Борю назвали Борей.

- Бо, - поправил Ю.

- Why has the cat its name: cat, - засмеялась Изабелла.

- Это-то как раз литература, - заметил Ю, - но правда: почему?

- Ну, вопрос совсем простой, - сказал Ди. - Его так назвали в честь его... двоюродного деда, моего старшего брата Бориса.

- Слава Богу, что вашего брата звали Борисом, а не Самсоном или Навуходоносором! - вскричала мать. - Странно, но мне помнится, на этом имени, Борис, настаивала ваша жена, а ваш брат же не был и её братом? Или?

- Странно было бы, если б моего брата звали Навуходоносором, - возразил Ди. - В конце концов он же не был ассирийцем. А Самсоном, вернее Назореем Самсоном, прозвали не его, а меня, я в юности носил длинные волосы вот тут...

Ди показал - где, проведя пальцем перед левым, а потом перед правым ухом.