Темная душа. Академия жрецов - Алейна Вран

я тоже этого хочу и могу помешать ей, — я поведала им все, что знала, надеясь, что они не решат меня запихнуть в одну камеру с сестрой.

— А Джек тут причем, — уточнил Джозефф.

— Он ее брат, от другого отца, и, — я сделала паузу, раздумывая стоит ли продолжать. — И, по-моему, они были любовниками.

Парни скривились, и только Сэмми заметно побледнел.

— Омерзительно, — прокомментировал Коннор.

Глава 23

Всю половину оставшегося дня и целую ночь Сэмми не отходил от меня ни на шаг. Мы буквально пролежали все это время в моей кровати, разговаривая допоздна, а затем выбрав комедию на просмотр. Выбор колебался еще между мелодрамой и ужастиком, но, мы приняли негласное решение, что кошмаров в нашей жизни и так достаточно уже было, а кинокартины про любовь вообще стали болезненной темой.

На утро я проснулась, можно сказать, бодрой. Естественно, если учитывать тот факт, что теплые объятия друга словно защищали меня от плохих снов и предоставили возможность отдыха. Конечно, тело все еще ныло, но с каждым днем боль только уменьшалась. Сэмми даже представить себе не мог, как помогает своим присутствием.

Мое лицо озарила теплая улыбка, когда я увидела, что друг также уже не спал. Похоже, Сэмми заметил некоторое движение рядом с собой, и тут же повернул голову ко мне, с такой же мягкой улыбкой.

— Хочешь чего-нибудь? Еда? Вода? Только скажи, — тон друга был не сказать, что недовольным, скорее, уставшим.

Я только сейчас заметила его небольшие круги под глазами, будто он вовсе не спал. Я подозрительно на него покосилась, но спрашивать по этому поводу ничего не стала, уважая личное пространство друга. Мне бы тоже было неприятно если бы я узнала такое о своем бывшем парне.

— Нет, Сэмми, спасибо. Может, пойдешь, поспишь часок, а потом принесешь нам что-нибудь покушать? — мягко спросила я. — А я пока приму душ и приведу себя в нормальное состояние.

Друг начал было вяло протестовать, однако мой взгляд и утверждающий тон просто не оставили ему выбора. Он нехотя ушел из комнаты, сказав, что скоро вернется.

Я солгала. Мне совсем не хочется приводить себя в порядок. Мне хочется только лежать, не двигаясь, не дыша, забыв обо всем. Вчера я не чувствовала себя так подавленно, и сейчас почти пожалела, что отослала Сэмми выспаться. Нет, я совершенно точно не хотела, чтобы меня кто-то видел вот такой. Жалкой.

Однако я не могла сопротивляться порыву эмоций. Я покрутилась на кровати, собирая одеяло вокруг себя, потому что вдруг стало холодно. От мыслей, если такое вообще возможно.

Я буквально чувствовала, как от моей руки отламывается кусочек, раз за разом, падая и разбиваясь о пол. Но когда я осмотрела свои конечности, они были в целостности. Безутешный поток чувств, словно снежная лавина, обрушился мне на голову.

Кассиопея Кьючерд дочь моего отца. Моя сестра, единокровная. Меня пробил дичайший неконтролируемый озноб, вдруг одеяла стало недостаточно. Я выскочила из постели и на негнущихся ногах проследовала в ванную комнату. Прикрыв дверь, я прислонилась к ней спиной. Коленки подкосились, но я все равно заставила себя набрать теплую, даже горячую, ванну. Стянув одежду, я проскользнула в жаркие объятия воды. Раны более особо не кровоточили, а повязки были водонепроницаемыми, или что-то на подобие того. По крайней мере, мне так сказали, когда выпустили из палаты.

Дрожь все еще преследовала меня, однако стихла, стала переносимой. Я устало откинула голову, погружая ее в воду, пена приятно щекотала кожу, и мышцы постепенно расслабились. Я вспомнила лицо отца, его вечно миролюбивый взгляд, несмотря на все невзгоды. Он был идеальным во всех планах. И у него была другая дочь, которую он бросил по неизвестным причинам. Я зажмурилась, стараясь прогнать навязчивые мысли, но они все лезли и лезли в голову. Огромный ком подступил к горлу, и я поблагодарила небеса, что еще ничего не ела, а то меня непременно бы стошнило. Такое чувство, будто мне не хватило жутчайшего старика Бредсберри в качестве моего деда. Словно того факта, что меня похитили, было недостаточно. Я еще больше опустила голову, оставляя на поверхности воды лишь нос и рот. Дыхание у меня было тяжелое. Рыдания заставляли мое тело сотрясаться и нервно подрагивать. Паника, страх, боль окончательно захватившие в плен мой разум и сознание, не желали меня отпускать. Я впилась ногтями в ладони, в попытке хоть как-то унять дрожь, но тщетно. Я полностью утратила контроль и счет времени. В отголосках моего разума мелькали различные картины, содержащие в себе кровавое месиво.

Я почувствовала, как мои вены наполнились свинцом и потяжелели, мне стало трудно вдыхать и выдыхать воздух. За нежеланием больше переносить этой нестерпимой боли, я полностью погрузила голову под воду. Все стало каким-то приглушенным, притупленным, что ли. Мои слезы прекратили идти, уступая место пустоте. Она заполнила каждую клеточку моего тела, облегчая его груз. Открыв глаза, я увидела смутные очертания ванной комнаты, и с необъяснимым спокойствием их закрыла.

Нет, я была не права. О, как же я ошибалась. Ничего не в порядке, я не в силах контролировать собственные эмоции. Я сделала судорожный вздох, совсем позабыв, что находилась в воде, и немедленно начала кашлять. Но этого было не слышно. Удивительная тяжесть моего тела не позволила мне с легкостью всплыть на поверхность, хотя расстояние до нее было мизерным.

Неожиданно что-то обвило мои плечи, жестко сдавливая их и вытягивая вверх, заставляя меня поморщиться от прикосновений к еще не до конца зажившей ране. Теперь я смогла почувствовать небольшой холодок, пробежавший по лицу, из-за такой резкой перемены температуры.

Вода устилала глаза, а приступ кашля никак не заканчивался. И мой больной рассудок вообще как-то туго воспринимал все происходящее.

Когда назойливое покашливание сменилось громким дыханием, которое спустя несколько мгновений нормализовалось, я распахнула глаза.

Похоже, в процессе вытаскивания меня из воды, я достаточно сильно брыкалась, потому что одежда человека, сидящего на полу, перед ванной, была изрядно намочена, с черных локонов скатывались маленькие капельки.

Глаза напротив долго и внимательно вглядывались в мои, затуманенные. Казалось, это длится вечность.

Джозефф сглотнул.

— Не стоит так делать впредь, — тихо проговорил он, хотя его губы не двигались, и заметно побелели.

Я устало взглянула вниз, на свои оголенные плечи и выступающие ключицы, убеждаясь, что ничего слишком откровенного не видно, а затем снова перевела взгляд на парня.

— Как делать? — резковато спросила я, мой тон был, надо сказать, не самым приятным. — Купаться? В одиночку? Извини, что не позвала