Плохой день для Али-Бабы - Крэг Гарднер

— Кормят, однако, очень хорошо, — отметил третий.

— Быть может, — предложил Ахмед Аладдину; — пора обратиться к джинну кольца?

— Берегитесь! — разом воскликнули евнухи, останавливаясь. — Мы помним этого джинна!

— Но я… — начал было возражать Аладдин.

— Ты не хочешь обращаться к этому грозному существу из соображений милосердия? — так быстро выпалил Ахмед, что Аладдин не сумел даже закончить свою мысль. — Твои чувства неуместны. Несомненно, эти трое собираются убить нас.

— Ах, — только и вздохнул Аладдин, не став признаваться, что джинн, без сомнения, все еще слишком утомлен, чтобы быть в состоянии исполнить какое бы то ни было желание, кроме разве что самого скромного. — Ты привел веский довод. Пожалуй, я смирю свои милосердные порывы и выпущу джинна на свободу, чтобы он свершил свою ужасную и безжалостную месть.

Евнухи застыли, совещаясь. Когда они вновь взглянули на Али-Бабу и прочих, улыбались они уже не так уверенно, как прежде.

— Вообще-то, — сказал первый из троих, — раз уж ты так вежливо просишь, мы, пожалуй, могли бы как-нибудь договориться, чтобы наша случайная встреча завершилась иначе.

— Какая, в самом деле, разница, — добавил второй, — одним обезглавленным больше, одним меньше? Конечно, это сугубо личный вопрос, подлежащий обсуждению лишь в нашем тесном кругу.

— Да, — с готовностью подхватил третий, — и к тому же я уверен, что почти пришло время обеда.

Воистину удивительно, подумал Али-Баба. Одно лишь упоминание про джинна — и трое евнухов уже не горят желанием убивать их и рубить на куски. Но то был лишь первый шаг на пути к дворцу, ибо хотя евнухи уже не размахивали саблями так бесцеремонно, как прежде, но все же и не сдвинулись со своего места, не давая дровосеку и его друзьям идти дальше.

Именно по поводу этого обстоятельства Ахмед вновь обратился к евнухам.

— Значит, вы больше не намерены убивать нас, — подытожил он, — но по-прежнему преграждаете нам путь?

Старший из евнухов ответил твердо, но с величайшей почтительностью:

— Появление джинна, возможно, и способно заставить нас пересмотреть свои взгляды на правила несения службы вне стен дворца. Однако в том, что касается охраны царевны Будур, мы непоколебимы. Мы любыми возможными способами будем убеждать вас отказаться от дальнейшего продвижения по этой тропе.

— Так, значит, она здесь, за этими стенами? — с жаром воскликнул Аладдин.

— Нахмуренные брови и горячность — не лучший аргумент в споре, — с некоторой нервозностью заметил третий евнух.

— Но задумывались ли вы вот о чем, — настаивал Аладдин. — Почему вы охраняете свою царевну?

— Мы всегда охраняли царевну, — возмутился в ответ первый из троицы. — Это часть кодекса евнуха!

— Но разве этот дворец — не тюрьма? — спросил Аладдин.

— По правде сказать, еще какая тюрьма, — ответил первый из стражников.

— И все же, — добавил второй, — мы так понимаем, что все потребности женщин за этими стенами удовлетворяются.

— И к нам отношение тоже довольно неплохое, — сказал третий в перерыве между отрыжками.

— Конечно, — задумчиво вставил первый, — неплохо было бы время от времени срубать какую-нибудь голову с плеч.

— Мы теряем форму, — подхватил второй, тоскливо глядя на свою саблю.

— При такой жизни и клинки-то, пожалуй, чистить не стоит, — печально заметил третий.

— Но здесь царевна Будур, — решительно заявил первый, словно дальнейших пояснений не требовалось.

— И мы тоже, — добавил второй.

— И кормят нас очень хорошо, — сообщил третий между двумя выбросами газов, — хотя пища имеет обыкновение быть немного жирноватой.

Али-Баба не видел способа опровергнуть логику этих трех евнухов. Быть может, подумал он, ему суждено отказаться от поисков и заняться чем-нибудь другим. Но на что обречет он тогда Марджану и жену Касима? Они, без сомнения, останутся узницами, пусть даже такими, о которых хорошо заботятся, но все же.

Ахмед, однако, не желал смириться с поражением.

— Но, судя по тому, что мне рассказывали, — сказал он, — я понял, что она любила частенько подолгу прогуливаться по улицам своего города.

Евнухи явно были согласны с этим.

— Это действительно так.

— Я тоже скучаю по этим прогулкам.

— Они давали мне прекрасную возможность упражняться в обезглавливании.

Тут Ахмед улыбнулся, ибо знал, что теперь, завладев их вниманием, вскоре сумеет добиться и их расположения. Поэтому он спросил:

— Но разве теперешнее заточение не лишило ее одного из занятий, которым она очень дорожила?

— С такой точки зрения я этот вопрос не рассматривал, — задумчиво сказал первый евнух.

— Мы здесь, — добавил второй не слишком уверенно, — следовательно, мы защищаем.

— Я бы и не думал о возобновлении этих прогулок, — сообщил третий с некоторым воодушевлением. — Особенно в плане ходьбы. Но возможность пробовать любую снедь в этих опустевших палатках… — Он закрыл глаза и испустил вздох величайшего удовлетворения.

— И вы говорите, что царевна — лишь одна из многих женщин в этом дворце? — продолжал наседать Ахмед.

— В стенах этого дворца бессчетное множество женщин, — признал первый евнух, — наверное, сто раз по сто.

— Что́ значит одной женщиной больше или меньше, — спросил второй, — для столь огромного и густонаселенного дворца?

— Куда лучше, чтобы она была под нашей непосредственной защитой, — пришел в восторг третий, — чтобы мы могли присматривать за ее благополучием и почаще участвовать в обезглавливаниях.

— Берегитесь! — вскричал первый евнух, обращаясь к остальным. — Пора освободить царевну!

И трое евнухов развернулись и возглавили процессию.

Синдбад смотрел вслед трем стражникам.

— Сотни и сотни красавиц? — спросил он не столько у остальных, сколько у себя самого. — Так же, как все разбойники, похоже, являются рассказчиками историй, быть может, все эти женщины внутри — героини этих самых историй? — Он умолк ненадолго, словно следующая мысль, пришедшая ему в голову, была слишком удивительна, чтобы высказать вслух. — Может, и прекрасная Фатима тоже здесь? — Он потянул Али-Бабу за рукав, точно хотел, чтобы дровосек согласился с ним. — Может, ты помнишь, я говорил тебе, что она исчезла при загадочных обстоятельствах.

Али-Баба кивнул, соглашаясь с его догадкой. Мысль была просто замечательной. А в такой волшебной пещере возможно все.

— Мы освободим наших возлюбленных! — крикнул остальным Ахмед, бросаясь вслед за евнухами. — Теперь ничто не остановит нас!

— Оставайтесь на своих местах и готовьтесь к смерти! — раздался голос у них за спиной. — Никому не избежать страшной мести Беспалого!

Глава двадцать девятая,

из которой мы узнаем, что если попал во дворец, надо соблюдать осторожность, учитывая, зачем тебя туда пригласили

«Итак, придется умереть теперь, — подумал Али-Баба, — когда желанная цель так близко».

— О, какая радость! — раздался высокий голос из авангарда их маленького отряда.

— Денек и в самом деле обещает быть интересным, — согласился тонкий голосок второго евнуха.

— Это уж точно, — добавил третий, рыгнув от восторга. — Вот головы, которые мы можем рубить совершенно безнаказанно!

— Просим прощения, джентльмены, — сказал первый, и все трое быстро вклинились между отрядом Али-Бабы и по-прежнему численно превосходящими их людьми в белом. — Ступайте к дворцу. Мы присоединимся к вам, после того как напоим наши сабли кровью!

И эта часть пещеры мигом наполнилась кровью, воплями и непривычным пронзительным смехом евнухов. Али-Баба увидел, как одна голова в белом тюрбане полетела в одну сторону, другая — в другую. Трое стражников доказывали, что не растеряли своей потрясающей техники.

Теперь Али-Баба был вдвойне признателен Ахмеду за его бойкий язык и за то, что его хитроумные доводы помогли им заручиться поддержкой евнухов. К тому же от взора дровосека не укрылось, что Ахмеда и Марджану явно взаимно влекло друг к другу. «Любовь, — подумал он, — почти столь же непостижимая сила, как Судьба, но в данном случае, пожалуй, этот выбор действительно ниспослан Небесами!»

Но надо было торопиться, не то дровосек рисковал отстать от остальных на этой золотой тропе! И вот они все вместе торопливо шагают мимо потрясающих регулярных садов и кустов и деревьев в форме животных, не говоря уже о животных в форме кустов и деревьев, ибо часть растительности, похоже, способна была перемещаться с места на место и можно было наблюдать, как некоторые кустики помельче степенно расхаживают по ухоженным лужайкам. Что до Али-Бабы и его товарищей, то они ушли уже так далеко, что звуки боя позади были теперь не громче отдаленного слабого рокота.