Венец рабов - Дэвид Вебер

Палэйн перевела взгляд с Джинни на Виктора.

- Вы - Виктор Каша, если не ошибаюсь. Не помню вашего звания, но вы из людей Кевина Ушера, - взгляд её снова вернулся к Джинни. - Что, если я права, должно означать, что вы - Вирджиния Ушер.

Впервые с тех пор, как в их узкий круг вторглась Палэйн, подала голос Наоми Имбеси.

- Ваша маска простого солдата криво сидит, лейтенант, - пробормотала она. Сказано это было с заметной злобой, что вызвало у Виктора раздражение. В реплике не было ничего кроме язвительности, и хотя он понимал, что сам и является причиной этого - надо сказать, такое случалось нечасто - ему всё равно было неприятно. Ему никогда особо не нравился тот факт, что женщины обычно его игнорируют. Теперь он открыл для себя, что ещё меньше ему нравится, когда они из-за него дерутся.

К счастью, Палэйн похоже не была настроена на конфронтацию.

- В этом нет секрета, - весело произнесла она, делая ещё один глоток из стакана. - Я служу в разведывательном подразделении капитана Розака, так что знать подобные вещи является моей работой, - на мгновение она опустила взгляд на зажатый в руке стакан. - Не могу сказать, что она нравится мне больше этого пойла, но долг есть долг, и привередничать не приходится. А вы должно быть Наоми Имбеси, я полагаю, одна из родственниц Вальтера Имбеси. Племянница, кажется.

В последних словах Палэйн слышался отзвук триумфа, словно она выложила козырную карту. Виктор отметил тот факт, что она сумела передать мысль "твоя язвительность тебя выдаёт" не сказав этого вслух. Похоже внушительной девушке-лейтенанту была присуща и тонкость.

Он понял, что всерьез хочет увидеть улыбку Палэйн в полную силу. Фактически это желание было достаточно сильным, чтобы удивиться. Точнее призадуматься, как и был Виктор склонен относиться к своим эмоциональным реакциям.

На этот раз долго думать не пришлось. Причина того, что его настолько сильнее тянуло к офицеру Лиги чем к эревонской светской львице для него самого была достаточно очевидна и не имела ничего общего с физической привлекательностью той или другой.

На мгновение он встретился взглядом с Палэйн. На её лице не было ничего, кроме милого веселья, но Виктор понял значение этого взгляда. Они вышли из одной среды - по крайней мере в общем смысле - и оба это знали. Плебеи среди патрициев; уважаемые плебеи, ныне, но всё равно плебеи.

Палэйн осушила остатки выпивки.

- Полагаю, я и так слишком надолго прервала вашу беседу, так что позвольте откланяться, - она слегка кивнула Джинни; не сделала того же в отношении Наоми; а Виктору достался просто ещё один взгляд. - Приятного вечера.

И ушла, широко шагая. Она ещё не успела удалиться далеко, как прямо перед ней потерял равновесие один из многочисленных в толпе пьяных людей. Не сбившись с шага, Палэйн подхватила его под мышки и поставила на ноги с лёгкостью женщины, управляющейся с ребёнком. Мгновением позже её высокая фигура исчезла в толпе.

- Случайность, как же, - пробормотала Наоми. И снова её слова были окрашены злобой; и снова это вызвало у Виктора раздражение.

Глава 14

Как только они добрались до своего номера, Антон рухнул в кресло и тяжко перевёл дух.

- Прошу прощения за резкость. Однако я не мог довериться оборудованию защиты от подслушивания, которое достаточно мало для того, чтобы его мог унести человек. - Он бросил взгляд на стоящий в углу стационарный скремблер, обеспечивающий защиту их апартаментов, проверяя наличие зеленого огонька, свидетельствующего о том, что тот работает. Дополнительная проверка вызывалась скорее привычкой, чем какими-либо другими соображениями. Это устройство, оплаченное из средств Кэти, было наилучшим из доступных в галактике.

- И что такое стряслось? - с пылом поинтересовалась Руфь.

Сомнение, написанное на лице Берри, позабавило Антона. В отличие от Руфи, она не была обучающейся шпионскому ремеслу принцессой, и, очевидно, совсем не была уверена, что хочет услышать то, что Антон узнал от офицера Лиги, что бы то ни было. Берри ещё не решила, какую карьеру она желала избрать, однако это совершенно точно не был шпионаж.

- Одного шпиона в семье более чем достаточно, - заявила она однажды за обедом. - Если заведётся ещё один, то мы все свихнёмся.

К чему Кэти немедленно присовокупила:

- Храни нас от этого Господь.

А доченька Хелен - о, неблагодарность детей хуже змеиного яда - её поддержала:

- Не уверена, что мы уже не свихнулись. Папенька, в углу не робот-убийца, а всего лишь мой пёс, который виляет хвостом, выпрашивая какую-нибудь подачку, правда-правда. Прошу тебя, не надо рубить его напополам.

Антон всё еще не имел представления, на какой из областей человеческой деятельности в конечном итоге остановится Берри. Девушка страдала ментальным отклонением, которое, хотя вероятно и сказывалось наилучшим образом на здравости её рассудка, являлось в современном обществе серьёзной помехой: она интересовалась всем, однако ни одно из увлечений не довлело над ней. Природный универсал, а не специалист. Антон до сих пор втайне поражался, учитывая ужасы, которые ей пришлось пережить в детстве, её эмоциональной уравновешенности, но Берри до сих пор не продемонстрировала никаких особенных талантов в какой-либо из сфер деятельности.

Сама Берри время от времени пошучивала по этому поводу. Антон улыбнулся, припомнив давнишний разговор за обедом. Который, вообще-то, имел место всего несколько месяцев назад, во время каникул, когда Хелен наслаждалась своим первым длительным отпуском из Академии Флота на Острове Саганами.

- Это же очевидно, папа, - заявила Берри. - Есть только два занятия, к которым у меня имеется способность. Первое, это быть домохозяйкой - к вопросу о вымерших профессиях - или, это второе, быть королевой. - Берри глубокомысленно поджала губы. - Пожалуй, конституционная монархия подошла бы лучше всего. Уверена, что в качестве деспота я облажаюсь. Я слишком добродушна.

- Иди в адвокаты, - вступила Хелен в промежутке между поглощением пищи. - Насколько мне известно, сейчас свободных корон нигде нет, а став адвокатом, ты по крайней мере сможешь повсюду совать свой нос.

- Я никуда не сую свой нос, - чуть рассерженно отозвалась Берри.

- Ага, не суёшь, - последовал ответ Хелен, - даже учитывая, что тебе всегда все доверяют. Это значит, что ты можешь стать великим адвокатом.

Родная дочь Антона на мгновение замолкла, загружая в рот яства в объёмах, которые, по мнению Антона, просто не могли в ней поместиться. Где-то у неё в животе просто обязан был жить демон.

Обмен веществ Хелен слегка устрашал. В четырнадцать лет она была коротышкой. Сейчас, четыре года спустя, её рост уже превышал сто семьдесят пять сантиметров и она продолжала расти. Девушка обладала мускулатурой Антона, но со всей очевидностью унаследовала рост, который был нормой в роду её матери - пусть даже та им и не обладала.