Авантюрист - Роман Терехов

В финале произвели пару выстрелов из крепостного ружья — больше для проверки работоспособности и ради любопытства, чем для учебы. Попали в земной шарик уверенно, а с более мелкими целями мои «боги войны» пока взаимности не нашли. Пучки картечи один за другим с грохотом ушли в неизвестность — корректировщик не смог засечь, куда именно. Трудно ожидать иного результата от вчерашних землепашцев, едва обученных обращаться с простейшим ружьем. Силы небесные, как же воевать-то будем?!

Заслушал отчет Прохора по расходу боекомплекта. К штуцерам оставалось еще порядка четырех с половиной сотен пуль на ствол, что более чем в три с половиной раза превышало возможности их гамионов. К «дербанкам» второй модели на поле боя у Длани собрали по двести цилиндрических тупоконечных смертей на каждую, к драгунским пистолетам штук по сорок, но «двустволок» у нас было больше всего — хватило оснастить всех рядовых и часть древичей.

Запас выстрелов орудия составлял четыре снаряженные кассеты и еще двести пуль россыпью, но магической энергии при полном заряде хватит только на сорок залпов. К «метле» четыре раунда по восемь выстрелов каждый: картечные стаканы снарядить не проблема, а вот с зарядкой гамионов возиться мне. По разнокалиберным пистолетам, которые получили некоторые древичи и обозники, статистика утешала — совсем безоружными перед лицом врага они не останутся. В Длани захватили пять тысяч сферических пуль к «дербанкам» первой модели, которых в обозе скопилось до восьмидесяти штук. Прохор с помощниками брался во время ближайшего привала порубить пару сотен пуль на части, получив аналог картечи для стрельбы из этих ружей в упор. Чтобы не утруждать людей, решили, что доставлять в боевые порядки эти привычные бойцам ружья будет особый кулан. Точнее, два, поскольку не принятые на вооружение пистоли каптенармус брался рассортировать, снабдить боекомплектом и навьючить корзины с ними на животных-подвозчиков. В результате этих манипуляций мои бойцы сохранят силы, маневр и получат огневое превосходство над врагом. Про запасы пыжей и прочего слушать не стал. Попросил Прохора проследить, чтобы солдаты после стрельб вычистили оружие, не жалея масла и ветоши.

Себе поставил задачу дозарядить в ближайшее время гамионы «метлы» и орудия. Без помощи суфлера придумал взять немного энергии из трофейных артиллерийских камней. Довольный моей сообразительностью Ральф подтвердил, что перекачка вполне осуществима, и пообещал раскрыть перед благодарным учеником и эту грань своего таланта.

Тир позволил не только определить метких стрелков и подтянуть навыки остальных до приемлемого уровня, но и помог натренировать слаженность действий подразделений. Свежеиспеченные сержанты, мастера и капралы вдоволь покомандовали. Солдаты, что называется, «вернулись в колею». Все вместе узнали свои возможности и обрели твердую почву под ногами, да еще и научились вопреки уставу стрелять лежа. Неплохо освоили технику стрельбы пятерками, которую моему подразделению пока суждено практиковать в качестве основной. Меткие стрелки по причине незначительного их количества пока тянули лишь на довесок.

Сержанты и мастера получили свои нашивки не зря. Для себя лично отметил еще такой положительный момент — стал называть по именам сержантов и некоторых рядовых.

А потом была гречневая каша — матушка наша и сухарь ржаной — отец родной. И марш на пределе сил сквозь тучи кровососов и булькающую зловонием трясину, местами по колено в густом вонючем киселе. Коварный ил стаскивал башмаки, боевые товарищи поддерживали оступившихся, несмотря на нешуточную угрозу самим уйти в трясину. Испытывая нас на прочность, накрапывал мерзкий дождик, отчего сырая, покрытая налетом водорослей и соляными разводами одежда совсем не грела. Помню печальные и облепленные мухами плачущие глаза усталых куланов… Но до намеченной стоянки отряд дошел без потерь.

Памятуя о самопроизвольном уходе в туман, но больше ради конфиденциальности предстоящих бесед, выбрал под резиденцию окраину «бивуачного» островка. В процессе чаепития и медитации у костра вручил своим офицерам патенты, столь любезно предоставленные в мое распоряжение ныне покойным интендантом.

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, поэтому затруднения возникли с каждым счастливым обладателем «аусвайса». Капралам преподнести сюрприз не получилось, поскольку счел за лучшее уточнить, какими именами и фамилиями им удобнее воспользоваться, дабы попрощаться с «проклятым прошлым». Простые русинские солдаты Силантьев Петр Тимофеевич да Озоровский Ярослав Иванович, вчерашние мастера Армии Освобождения, несостоявшиеся мятежники и дезертиры, долго смотрели на колдовские переливы своих первых в жизни документов, будучи не в силах поверить в крутой вираж судьбы и карьеры. Обоих зачислил в «служилые люди Русинских земель», подняв по социальной лестнице с бесправных рабов до лично свободных и уважаемых лиц, немного защищенных от произвола колониальных властей и армии. Поскольку благодаря Империи своего единого государства русины не имели, пришлось прибегнуть к стандартному и понятному любому чиновнику обобщению. До зуда в пальцах хотелось допустить пару опечаток, объединив реальную солянку княжеств, земель и городов в несуществующую державу, но Ральф предостерег о возможных проблемах со стороны бдительных чинуш. Крамола в документе гарантирует суровый приговор за подделку, дожидаться результатов запроса в княжескую канцелярию никто не будет. Слегка подсластил пилюлю вольный перевод русинских имен с фамилиями на имперский. Молчун в патенте значился как Петер Сайлент, а Буян как Йар Фьюриос.

В качестве напутствия поручил капралам распространить новую моду на родовые имена среди солдат. Всем, кто в дальнейшем решит податься на вольные хлеба под моим руководством, предстояло вспомнить или придумать себе фамилии для «обельной грамоты», которую в припадке энтузиазма я пообещал выправить в штабе Белоярова. Времени в пути до Золотой рощи будет достаточно, чтобы определиться с выбором своей судьбы.

Никак не мог придумать, каким званием осчастливить нестроевого Никодима, и вызвал его для разговора. Бывший повар аргументированно предложил «колдовскую папирку» на него не тратить, но не потому, что планирует возвращаться в русинские части, а потому, что предложенный мной «интендант» невероятно солидный чин, что не всякому лорду или князю по карману. В самых крупных частных армиях коллеги Никодима испокон веков трудились без всяких патентов. А вот паспорт и «доверительный акт» ему в работе потребуются непременно. Во время лекции обозного главы сердечко мое екнуло, а головушка наполнилась воспоминаниями о недавних событиях. Образ покойного Глаттона украсили новые подробности, не сулившие мне, как соучастнику убийства влиятельного имперского дворянина, ничего хорошего. Логично, ведь все хорошее мы у него уже отняли и поделили, а отвечать за свои дела рано или поздно придется.

Сложнее получилось с Беловым. К счастью, при нашем разговоре присутствовал только Акинф.

— Прошу сообщить, с кем и когда составлена кондотта! — срывающимся голосом с ходу потребовал Евгений.

— Евгений Михайлович, признаю свою вину и докладываю по порядку. Наш отряд нанят Советом Хранителей Золотой рощи. Подробности вы можете выяснить у доктора Немчинова. Задание прежнее — спасти тело и душу княжны Киры Белояровой, доставив их в главную обитель наших нанимателей.

— Ап… — Белов задохнулся воздухом.

— Далее действуем по обстановке, сообразно офицерской чести и традициям «вольных рот». Очевидно, будем защищать мирное население от нашествия банд из Скверны. Если с этим закончили, то вызывал я вас по другому вопросу.

Богатый набор жестов показал, что вопрос по кондотте закрыт и можно продолжить разговор.

— Имею честь вручить вам, Евгений Михайлович Белов, патент подофицера первого класса Армии Освобождения.

— Но это же… обман и подлог? — искренне возмутился юноша, едва взяв в руки «свежий» патент.

Быстро сообразил, молоток, вот только сомнения гложут душу уставшего командира: похвалить заместителя или пристукнуть?

— Евгений, милость Асеня! — картинно всплеснул руками я. — Вы только никому не говорите, ради всего свя… что вам дорого. А то какой-нибудь пустоголовый невежа в богатом мундире, не подумав, повторит другому. И придется им рты землицей замазать, а самих под дерн спрятать.

Если взял в руки липовый документ, значит, «сломался», посему бить не будем, только ласково пожурим. Не обращая внимания на круглые от удивления глаза Белова, я продолжил:

— Да, вы правы в своих предположениях, я — персонаж незаурядный. Но миновать канцелярию Светлейшего князя у нас с вами не выйдет. Как вы помните, людей, что нам доверились, надобно обелить. Вот тогда вы, как честный человек, сможете внести из своей доли плату за патент.