Толкиен. Мир чудотворца - Никола Бональ

«Внезапно опомнился Черный Властелин, и око его, пронизывая сумрак, воззрилось через равнину в черное жерло пещеры — заветной пещеры владыки Мордора. Будто при взблеске молнии увидел он, как глупо просчитался, и понял все расчеты своих врагов. Ярость его взметнулась как пламя, и черной тучей склубился удушливый страх».

Так оправдался расчет Гэндальфа, верившего, что Саурон и вообразить не мог, что Хранитель Кольца пожелает уничтожить предмет его вожделений. И в этом проявляется классический поворот в сюжете многих приключенческих романов, когда герой отказывается от посул коварного злодея или плодов победы над оным. Будто предчувствуя все это и осознав, что обманулся, Саурон и приходит в исступленную ярость:

«По зову его взвились и отлетели с поля битвы Кольценосцы–назгулы, и, как крылатые вихри, вперегонки помчались к Ородруину».

Однако во «Властелине Колец», по ходу повествования мы так ничего и не узнаем о поведении Саурона. Подобно самодержцу–затворнику, уединившемуся в ледяной башне, он вверяет свою силу бесчисленным прислужникам, рассылая их вершить злодеяния от своего имени по всему белу свету. Так, например, его посланцы, Черные Всадники, едва не застают Фродо у него дома, в Торбе–на–Круче.

Сэму с Фродо как–то почудилось, будто их догоняет лошадь или пони. И Фродо даже подумал, уж не Гэндальф ли это спешит за ними следом, как вдруг «ему… захотелось укрыться от этого всадника, кто бы он ни был»

Фродо начинает бояться, хотя пока еще не встретился с опасностью лицом к лицу. Мало–помалу его сковывает ужас, тем более когда он понимает, что всякая тропинка рано или поздно выводит на большую дорогу.

Описание Черного Всадника дается мельком, поскольку один из главных стилистических приемов во «Властелине Колец» — так называемая восходящая градация, то есть, в нашем случае, постепенное перерастание неосознанного страха в леденящий ужас, как, впрочем, и в «Сильмариллионе». Сначала Толкиен создает зыбкое видение — «черный промельк между деревьями…», затем «обе тени, словно кто–то вел лошадь, слились с темнотой. Потом черная фигура возникла там, где они сошли с тропки ..»

И, наконец, «тень заколыхалась, и Фродо расслышал тихое сопение…»

Дальше следуют дополнительные штрихи к призрачному образу — сперва со слов Сэмова папаши, а после — старого Бирюка. Чуть погодя Гэндальф поясняет, что «Черные Всадники — это Кольценосцы», и что главная их цель — обратить Фродо в призрака, подчинить его воле Черного Властелина ИФродо едва удается избежать столь незавидной участи. Черные Всадники бесплотны, объясняет дальше Гэндальф. Зато кони у них «живые, из плоти и крови. Да и плащи у всадников самые обычные — они лишь маскируют их бесплотную призрачность».

В одухотворенном мире Толкиена даже растения имеют характер — хороший или дурной, а то и вовсе предстают в виде демонических сущностей. С такими растениями повстречался Бильбо во время своего удивительного путешествия с гномами, когда они проникли в Темнолесье и поняли, что «в этом лесу даже ничего не росло, кроме поганок и каких–то бледных трав с неприятным запахом».

Во «Властелине Колец» иные деревья, например Старый Вяз, и вовсе предстают в виде живого воплощения ужаса. Вот что про них рассказывает извечный хозяин Вековечного леса легендарный Том Бомбадил:

«Несчетные годы напитали их гордыней, мудростью, злобой. И не было из них опаснее Старого Вяза с гнилой сердцевиной, но богатырской, нерастраченной мощью: он был жесток и хитер, он повелевал ветрами и властвовал по обе стороны реки».

Когда хоббиты оказываются в плену у Вяза, «он [Фродо] срывался на визг, но сам себя почти не слышал: поднятый Вязом вихрь обрывал голос, бешеный ропот листвы глушил его. Но Фродо продолжал отчаянно верещать — от ужаса и растерянности».

Это — настоящее заколдованное царство, предстающее перед глазами не на шутку испугавшихся хоббитов в самом жутком своем виде.

Впрочем, опасность порой таится не только в деревьях, но и в «священных» камнях, известных еще по артуровским легендам. У Толкиена первый «священный» камень появляется так:

«Впереди перед ними лежала глубокая долина, ее замыкали два отвесных склона… он [Фродо] поглядел на восток и увидел плосковерхие зеленые курганы — у некоторых вершины были пустые, а из других торчал белый камень, как сломанный зуб».

Внезапно на хоббитов опускается мгла — знак перехода в иной мир, или по–кельтски Сид. Перед Фродо вдруг вырастают два громадных каменных зубца, он проходит между ними — и замечает, что спутники его куда–то подевались. И тут Фродо различает тень и пару глаз, пригвождающих его к земле ледяным взглядом. И что же дальше?

«Умертвив схватило его, околдовало, и теперь он во власти мрачных чар, о которых в Хоббитании даже и шепотом говорить боялись».

Но Фродо сопротивляется изо всех сил — ведь не случайно Гэндальф с Бильбо считают его «самым лучшим хоббитом во всей Хоббитании» — и в конце концов сбрасывает с себя проклятое наваждение. И вдруг видит трех своих друзей: они лежат навзничь, мертвенно–бледные, облаченные в белые саваны, посреди груды сокровищ. Тут же звучит пение, «но скорбные звуки постепенно складывались в страшные слова — жестокие, мертвящие, жалобные».

Зловещее пение навевает холод, оцепенение… и образ Черного Властелина, простирающего ледяную свою десницу над иссушенной землей. Поколебавшись мгновение–другое, Фродо взывает о помощи к великому посвященному — лесному чародею Тому Бомбадилу, который, не заставив себя долго ждать, светом и песнями изгоняет умертвий прочь, к вящей радости незадачливых хоббитов.

На этом их путешествие в загробный мир, к счастью, заканчивается.

В трактире «Гарцующий пони», у Лавра Наркисса, хоббитам снова угрожает опасность — на сей раз в виде «желтоватых и косоглазых физиономий… по виду сущих орков»; некогда в точности такие же «орки» ввергли в ужас Бильбо и его спутников гномов, а тут еще «рыжий детина с нахальной мордой — бровастый, глаза темные, мутные». Вот уж действительно, Толкиен не скупится на нелицеприятные эпитеты, описывая какого–нибудь мерзавца или отщепенца.Там же, в трактире, Бродяжник сообщает хоббитам кое–какие подробности про заклятых всадников: «днем им приметны наши тени, а в темноте они различают черную тайнопись природы, нам неведомую. И теплую кровь они чуют все время, чуют с жадной мистической злобой». К тому же их неотвратимо притягивает Кольцо, а стало быть, и Фродо, за которым они, собственно, и охотятся. Впрочем, скоро Фродо представляется случай увидеть всадников, что называется, воочию; стоит ему только надеть Кольцо, как вот они — в своем жутком обличье:

«Перед ним возникли пять высоких воинов в серых плащах: двое стояли на гребне холма, трое приближались. Запавшие их глазницы светились острыми, беспощадными взглядами… в руках — стальные мечи».

Толкиен и тут уделяет больше внимания форме, а не живой сущности, стараясь описать то, что и описать–то невозможно, — истинное видение ужаса, которое по–настоящему открывается лишь хранителю Кольца. Пронзивший Фродо призрачный кинжал, как потом оказалось, был обломан, а сам клинок растаял, словно дымка.

Однако путешествие наших героев продолжается, хотя они продвигаются теперь медленно и уныло, и «даже Бродяжник казался усталым и угрюмым». Толкиен не раз уделялет внимание физическому состоянию Гэндальфа и Арагорна–Бродяжника. Время от времени их обоих — всесильных мага и человека — одолевает усталось и бремя старости, и они вдруг делаются слабыми, такими, как все, если не хуже. И это говорит о том, что нескончаемые мытарства подавляют их, в точности как и их спутников. Но, по признанию Бродяжника, «не судьба мне там оставаться, не живется мне, вечному страннику, в дивных чертогах Элронда», который, кстати, впоследствии становится его тестем.

По дороге пятерых смельчаков тут и там подстерегают зловещие видения: окаменевшие тролли, наподобие тех, что едва не сожрали Бильбо и его товарищей; таинственный валун, «испещренный гномскими рунами и какой–то еще тайнописью». Затем эльф Горислав, разглядывая рукоятку от клинка, ранившего Фродо, различает на нем «колдовские, лиходейские письмена»; дальше Фродо получает удар копьем… снова кинжалом… и, наконец, его кусает жуткая паучиха Шелоб. Но, как бы там далее ни было, последний раз Черные Всадники возникают на пути у Фродо и его друзей у переправы через Бруинен, где Гэндальф с верными эльфами добиваются первой важной победы над врагом. Вот в каком обличье предстают всадники в тот злополучный час:

«ни капюшонов, ни плащей — серые латы, белые саваны и длинные сивые космы. Мечи мерцали в костяных руках, глаза сверкали из–под надвинутых шлемов, и свирепый вой не умолкал».

Чуть погодя, на Совете у Элронда, когда первые тяжкие испытания уже позади и где отважные путники объединяются в Братство Кольца, перед ними вырисовывается новая опасность — Мория. Вот что вспоминает про это зловещее место Глоин, отец Гимли: