Беспокойный - Андрей Воронин

Помимо бинокля и навигатора, Подольский имел при себе пистолет и охотничий карабин «Сайга», построенный на базе автомата Калашникова. Оба ствола были надлежащим образом зарегистрированы, на оба имелись разрешения, и оба, увы, могли пригодиться в этой поездке.

Дорога, как и обещал вербовщик, получилась длинной и нелегкой. Бородин, не связанный необходимостью вести машину, все время клевал носом, норовя уснуть, но Николай беспощадно его будил, заставляя развлекать себя разговорами. Из этих разговоров даже он, давно растерявший остатки иллюзий столичный бизнесмен, почерпнул для себя много нового. Если в начале пути, случись такая нужда, он убил бы Бородина без колебаний, но потом все-таки испытывал бы сожаления и сомнения в своей правоте, то теперь его мучил другой вопрос: что делать, если риелтор будет паинькой и не даст ни малейшего повода свернуть себе шею? Неужели пустить эту гниду и дальше гулять по свету? Такому красавцу, по твердому убеждению Николая Подольского, было не место даже за колючей проволокой, но он сомневался, что сможет хладнокровно прикончить безоружного, покорно ждущего своей участи человека. В конце концов он решил, что станет разбираться с проблемами по мере их возникновения, и выбросил посторонние мысли из головы.

Уже после захода солнца, в стремительно сгущающихся, скоротечных южных сумерках вербовщик в очередной раз остановил машину. Заметив, что красная точка на дисплее навигатора замерла неподвижно, Николай тоже притормозил и заглушил горячий двигатель. Снаружи громко, так, что их было слышно даже сквозь плотно закрытые окна, стрекотали цикады, в лучах фар мельтешили по-южному крупные ночные насекомые. Бородин дремал, свесив голову на грудь, и Подольский не стал его будить: он уже был сыт по горло и этим типом, и его разговорами. Дорога явно близилась к концу, а дело – к более или менее кровавой развязке. «Как в добрые старые времена», – подумал он, широко зевнул и потер кулаками слипающиеся, воспаленные глаза.

Красная точка на дисплее снова пришла в движение, из чего следовало, что это была не конечная станция, а всего лишь очередная остановка «по требованию». Убедившись в этом, Николай вынул ключ из замка зажигания и вышел из машины: он, как и вербовщик, был живым человеком со всеми вытекающими из этого последствиями.

Он обошел горячий, облепленный разбившейся вдребезги мошкарой моторный отсек, сошел, разминая ноги, на обочину и, повернувшись спиной к дороге, предоставил «вытекающим последствиям» возможность беспрепятственно покинуть организм.

Он стоял так почти минуту, наслаждаясь как самим процессом, так и прелестями звездной, напоенной горьким ароматом степных трав, звенящей цикадами южной ночи, потом застегнулся и полез в карман за сигаретами, решив сделать хотя бы пару-тройку затяжек на лоне природы. В это мгновение у него за спиной послышалась какая-то глухая возня, раздался тяжелый глухой удар, и придушенный голос Бородина отчаянно прохрипел:

– Помогите!

Ключа в замке зажигания не оказалось: водитель, чтоб ему провалиться, то ли не доверял своему пассажиру, то ли сунул ключ в карман автоматически, в силу укоренившейся привычки. Поскольку пассажир был ему хорошо знаком, Сергей Казаков решил, что первый вариант намного ближе к истине: после всего, что случилось, он не доверил бы сидящему в переднем пассажирском кресле серебристого «лексуса» свинорылому подонку даже сломанную вставную челюсть своего покойного прадеда.

Машина, увы, была не из тех, которые можно завести, просто оборвав и соединив напрямую провода зажигания. Но Сергей по этому поводу не переживал: ключ был в кармане у водителя, который, выслушав подкрепленную видом заряженного пистолета вежливую просьбу, конечно же, не откажется подвезти его куда угодно, хоть на край света. А пока водитель наслаждается звоном цикад и плеском струи, орошающей иссушенную палящим зноем землю, можно слегка отвести душу – так сказать, попробовать легкую закуску, за которой последует основное блюдо…

– Привет, Леха, – негромко, с дьявольским весельем произнес он, многообещающе улыбаясь помертвевшему от ужаса Бородину. – Узнал? Вижу, что узнал! Вот так встреча, верно? А ты небось меня уже похоронил. А я – вот он! Ты рад? А вот я рад. Так рад! И так рад! И вот так рад!.. Каждое «рад» сопровождалось коротким, без замаха, но сильным и точным ударом. Сергей старательно сдерживался, соразмеряя силу: ему вовсе не хотелось, чтобы Бородин раньше времени потерял сознание, не успев в полной мере вкусить радость нежданной встречи.

Последнее «рад» все же вышло чересчур энергичным: Алексея Ивановича отбросило на дверцу, и он с отчетливым тупым стуком ударился головой о стекло, едва его не разбив. Из носа у него хлынула, заливая разбитые губы, темная кровь. Он открыл рот; предугадав его намерение, Сергей схватил своего «друга» Леху Бородина за глотку, но тот все-таки ухитрился просипеть:

– Помогите!

– Тебе же хуже, – пообещал ему Сергей и снова переложил пистолет из левой руки в правую, готовясь к беседе с водителем.

Дверца со стороны Бородина распахнулась так резко, что, если бы не ремень безопасности, тот непременно вывалился бы из машины. Сергей навел пистолет на едва различимую в темноте долговязую фигуру, но заготовленная речь «извини, приятель, но придется тебе немного изменить маршрут» так и осталась непроизнесенной: в тусклом свете потолочного плафона блеснул вороненый ствол еще одного пистолета, дуло которого смотрело Сергею точно между глаз.

– Мексиканская ничья, – сказал из темноты голос водителя. – Вылезай, мужик. Ты же видишь, дело не выгорело, а мы с приятелем торо… Э! – воскликнул он вдруг, на полуслове оборвав свою полную насмешливой угрозы речь. – Постой-постой…

– Некогда мне стоять, – сообщил ему Казаков. – Я тоже тороплюсь, причем очень сильно. Гораздо сильнее, чем ты.

– Ну, еще бы, – по-прежнему насмешливо, но уже без угрозы хмыкнул водитель и почему-то опустил пистолет, перед этим сняв его с боевого взвода и буднично, явно не напоказ, щелкнув предохранителем.

– Ключ давай, – потребовал Сергей. – Приятеля своего можешь считать покойником. Думаю, вы с ним одного поля ягоды, но ты мне ничего не сделал, поэтому живи… пока. Ключ, живо!

– С удовольствием, – неожиданно для Сергея заявил водитель. – Я уже почти сутки за рулем, небольшой отдых не помешает. Секундочку только подожди, ладно? Спокойно, я никуда не убегаю, я – весь тут… Подняв над головой руки, в одной из которых был поставленный на предохранитель пистолет, а в другой – ключ от машины, он начал медленно, боком подаваться в сторону радиатора.

– Не балуй, – предупредил Сергей, становясь на подножку и целясь в него поверх открытой дверцы. – Убивать тебя мне незачем, но, если что, пристрелю, как собаку.

– И в мыслях нет, – заверил водитель, останавливаясь в конусе яркого света фар и кладя на капот сначала пистолет, а потом ключ. После этого он отступил на шаг, снова поднял руки, показав пустые ладони, и медленно повернулся кругом, демонстрируя, что сзади за поясом брюк тоже ничего нет. – Посмотри внимательно, – предложил он, снова поворачиваясь лицом к Сергею и щурясь от света. – Не узнаешь?

– Впервые вижу, – сказал Казаков.

– Везет же идиотам, – хлюпая расквашенным носом, невнятно пробормотал из салона Бородин.

– Врешь, капитан, – сказал водитель, и Сергей вдруг понял, что он прав: эта физиономия действительно выглядела смутно знакомой. – Давай вспоминай: девяносто третий год, Псковская дивизия. Лето, вечер, ты идешь по дорожке вдоль забора в сторону КПП, и вдруг сверху чуть ли не прямо тебе на голову…

– Кажется, припоминаю, – медленно произнес Сергей. – Быть этого не может, но – ладно, допустим. Только что это меняет?

– Опусти глаза, – сказал долговязый водитель. – Навигатор видишь? Движущаяся красная точка там есть?

– Ну есть, – скосив глаза в указанном направлении, сказал Сергей. – В самом углу. Уходит… Ушла.

– Превосходно, – с непонятной горечью сказал долговязый. – Эта точка – джип «ниссан» приблизительно девяностого года выпуска. Под днищем у него маячок, а в багажнике – некто Рублев Борис Иванович, майор в отставке и, кажется, твой хороший знакомый…

Сжимавшая пистолет рука дрогнула и начала опускаться, но тут же снова поднялась: пуганая ворона куста боится, а Сергея столько раз обманывали, что теперь он предпочитал никому не верить на слово.

– Допустим, – повторил он и кивнул в сторону Бородина: – А этот овощ что тут делает?

– Развлекает меня разговорами, – сообщил водитель. – А я за ним присматриваю, чтоб не потерялся и ненароком не позвонил водителю «ниссана». Ты его знаешь, его Андреем Константиновичем зовут. Мировой мужик, верно? И самогоночка у него хороша…