Мятеж на окраине Галактики - Роман Злотников

Лифт наконец-то добрался до высшей точки и остановился, громко лязгнув предохранительными скобами. Ольга отлипла от решетки и повернула к Уимону сияющее лицо.

— Никогда не была так высоко.

Уимон дернул головой, что должно было означать утвердительный кивок, и ответил слегка севшим голосом:

— Я тоже, то есть, конечно, пока нас сюда не назначили. — Он на мгновение задумался, не зная, о чем же говорить дальше, но затем собрался с духом и выпалил: — До того как монтаж антенны наведения поручили нам, здесь сменилось уже шесть бригад. Они не смогли работать на такой высоте. А я… то есть мы — ничего. Вот Накамура, так тот вообще сюда солнце встречать ездит. Говорит, что это дисциплинирует тело и разум.

Они опять помолчали. Потом Ольга спросила:

— Слушай, а ты из какого капонира?

Уимон покраснел, будто его поймали на чем-то постыдном, и тихо ответил:

— Я не из капонира, я из куклоса. Ольга удивленно посмотрела на Уимона:

— Но как ты попал к Олегу?

— А разве Олег тебе не рассказывал?

Ольга фыркнула:

— Он вообще не знал, что я тоже среди людей капониров. Поэтому, после того как я вылезла из реанимационного блока, он полчаса надирал мне задницу по поводу того, что я вообще появилась в производственном комплексе, а потом расспрашивал о том, что происходит в «Рясниково». Ты знаешь, что это такое?

Уимон коротко кивнул. Олег никогда ничего не делал без причины, и то обстоятельство, что его и сестру он оставлял в неведении, должно было иметь свою внутреннюю логику. А Уимон уже дано понял, что если он не хочет оставаться в команде всего лишь этаким приблудным, опекаемым, то должен научиться думать. По-видимому, Ольга пришла к такому же выводу, потому что коротко вздохнула и произнесла:

— Ну что ж, давай знакомиться по-настоящему…

Они проговорили почти всю ночь. К рассвету ветер утих, а затем вновь набрал силу, но теперь уже дул в противоположном направлении. Ольга рассказывала об их жизни в деревне, о том, из-за чего Олег покинул родные места, о том, как она жила после его ухода, о годах, проведенных в капонире, и перед Уимоном открывался совершенно иной мир. До сих пор все члены команды Олега в основном сводили разговор к тому, КАКОЙ была Земля до Нашествия. И только сегодня он осознал, что почти ничего не знает об их жизни. И вот теперь эта жизнь предстала перед ним. А он, в свою очередь, рассказывал об отце, об их странствиях, о дядюшке Иззекиле, с удивлением ловя себя на мысли, что рассказывает об этом впервые. До встречи с Ольгой он вспоминал только последние годы жизни в Енде. Про жизнь в Енде он рассказывал Олегу и его команде очень подробно. Обо всем, что знал, о чем слышал и про что догадывался. Обо всем, чем занимался Енд и его обитатели.

Когда они наконец добрались до центрального лифтового тамбура, уже заканчивалось время завтрака второй рабочей смены. Хотя в тамбуре еще было немноголюдно, поток людей нарастал с каждой минутой. Ольга остановилась и, повернувшись к Уимону, несколько мгновений разглядывала его в упор. Ему даже стало немного не по себе. Потом ее лицо смягчилось, и Уимон почувствовал, что от ее улыбки у него восторженно затрепетало сердце. А Ольга вдруг шагнула к нему и, чуть наклонив голову, коснулась губами его порозовевшей щеки.

— Пожалуй, ты мне нравишься.

У Уимона засосало под ложечкой. Ольга усмехнулась, погладила его по щеке и закончила:

— И учти, до тебя я этих слов никому не говорила. — Она сделала паузу и внезапно добавила: — Ты береги Олега, а то после той схватки с волками он слишком уж уверовал в свою неуязвимость. — И двинулась прочь своим широким независимым шагом, оставив Уимона в полном недоумении. ЕМУ поберечь ОЛЕГА?! Он вдруг вспомнил фразу, которой Ольга закончила рассказ о схватке Олега с волками. Она тихо произнесла: «После той охоты Олег… разучился улыбаться».

И ему показалось, будто он понял, что она имела в виду.

6

Из-за спины послышался шорох, а затем шипение:

— Давай…

Олег покосился через плечо. Но неясная фигура, тихо прошептавшая это слово, уже отделилась от стены и скользнула в темноту. Олег слегка прищурился, но от этого темнота не стала более прозрачной. Он скривился и двинулся вперед, полагаясь только на свои ощущения. Метров через двадцать тоннель сузился, и ему пришлось наклонить голову, чтобы не задеть макушкой нависающий потолок. Этот тоннель очень слабо напоминал что-либо созданное канскебронами. Этот — прокопали они сами. И сейчас они были заняты как раз тем, для чего и был прокопан этот тоннель.

Олег сделал еще один поворот и, слегка надавив ладонями на гладкую плиту облицовки, сдвинул ее в сторону. По глазам ударил свет. Олег высунул голову и осторожно огляделся. Тускло поблескивали гигантские цилиндры транспортных контейнеров. Олег выскользнул из ниши, образовавшейся на месте сдвинутой плиты облицовки разгонной камеры тоннеля, и, подскочив к исполинскому боку контейнера, еще раз огляделся. Где-то метрах в трехстах впереди, у самого обреза тоннеля маячила уродливая фигурка Вопрошающего. Так и должно быть. Вопрошающие частенько использовались в качестве оконечных устройств комплекса охранных и тестовых сенсоров в отсеках, уже включенных в производственную цепочку. Вообще, в те сектора и отсеки, которые были уже готовы для включения в производственный процесс, доступ рабочих прекращался, остальные наладочные и тестовые работы проводил персонал, состоящий исключительно из Измененных. Но несмотря на густую сенсорную сеть, в некоторых отсеках время от времени все-таки появлялись личности, присутствие которых в этих отсеках не было продиктовано производственной необходимостью. Во всяком случае, как эту необходимость понимали сами канскеброны. Они-то как раз об этих появлениях даже не подозревали. Рецепт секрета был прост — десяток сейсмосенсоров, повешенных на один кабель, вместо строго индивидуального подключения близко подходящего ответвления тоннеля обслуживания, полтора десятка здоровых мужиков с кайлами и лопатами, перенесенная на две цифры запятая в установочных данных уровня чувствительности сенсоров, сброшенная через коренной узел на пароль Вопрошающего, обслуживающего данный отсек. Вот и сейчас Вопрошающий продолжал спокойно торчать в отведенном ему месте, никак не реагируя на то, что в разгонной камере появилось полдюжины странных личностей, которые не имели никакого права здесь находиться. Ну еще бы, при заданном уровне чувствительности тот вряд ли отреагировал бы на появление в отсеке стада слонов.

У переднего обреза ближнего контейнера возник Адамc: —Десятый и одиннадцатый контейнеры. ОНИ должны быть сложены у самой крышки.

Олег кивнул:

— Хорошо. Только давайте побыстрее. Что-то мне сегодня здесь не нравится.

Адамc кивнул в ответ и, повернувшись к остальным, энергично махнул рукой. Фигуры, столпившиеся у отодвинутой плиты облицовки, ясно показывающей, где находится выход из подпольного тоннеля, пришли в движение.

Спустя двадцать минут два крайних контейнера были аккуратно отделены от связки и освобождены от крышек. Из их исполинских недр были осторожно выгружены сложной конфигурации предметы и сложены на узкой загрузочной платформе. Олег, все это время отслеживавший реакции Вопрошающего (все-таки у него как-никак были еще и собственные глаза, а ну как плюнет на сенсоры и решит просто посмотреть), легко вскочил на платформу и прошелся вдоль уложенных конструкций.

— Две боковины, три носовых и одна кормовая часть, восемь панелей управления, шесть пилотских модулей и четыре комплекта подкрыльевых пилонов, — тихо доложил Адамc и добавил: — Теперь загрузка десятого и одиннадцатого контейнеров соответствует спецификации.

Олег задумчиво потерся щекой о плечо. Вроде все пока Шло нормально, но…

— Черт, мне что-то очень не нравится. Ты отслеживаешь всю сенсорную информацию, которая поступает из этого отсека?

Адамc молча склонил голову. Вопрос был излишним. Операции изъятия, подобные сегодняшней, они проводили уже более десятка раз, и система была полностью отработана. Легкий наручный комп, куда сходились все данные от специальных узловых блоков, которые они перед началом операции навесили параллельно штатным и чье предназначение заключалось в том, чтобы на выходных каналах все происходящее в этом отсеке выглядело так, как и должно было быть, пока не выдал ни одного тревожного сигнала. Но умение Олега чувствовать Рисунок до сих пор также ни разу не дало осечек, поэтому его беспокойство заслуживало самого серьезного внимания. Адамc остановился и, присев на откос подкрыльевого пилона, склонился над компом.

Между тем операция подходила к концу. К разгонному блоку пристыковали одну дополнительную секцию, которая отличалась от остальных тем, что ее генератор имел только четверть стандартного количества разгонных катушек, в образовавшееся после подобной модификации пустое пространство загрузили все детали, извлеченные из транспортных контейнеров, а затем быстро привели контейнеры в первоначальное состояние. Олег придирчиво осмотрел все замки и фиксаторы, окинул взглядом пространство разгонной камеры и тут увидел скрюченную фигуру Адамса, все так же торчащую на загрузочной платформе. Тот что-то лихорадочно набирал на миниатюрном пульте своего наручного компа.