История Энн Ширли. Книга 2 - Люси Монтгомери

Парадную дверь действительно заедало, но отчаянным рывком Ребекка Дью сумела ее открыть и проводила нежданных посетительниц в гостиную.

«Какое счастье, что мы здесь сегодня истопили камин, — мысленно возблагодарила она Всевышнего. — Хоть бы Проклятый Котяра не оставил волос на диване! Еще не хватало, чтобы Сара Прингл ушла от нас с кошачьими волосами на платье…»

Последствий такого бедствия Ребекка Дью не могла себе даже представить. Мисс Сара выразила желание поговорить с мисс Ширли. Ребекка Дью позвала Энн и скрылась в кухне, умирая от любопытства: что же такое могло подвигнуть старух Прингл явиться к мисс Ширли?

«Ну, если они еще какую-нибудь пакость замыслили…» — грозно думала Ребекка Дью.

Энн и сама спускалась по лестнице не без опаски. Неужели старухи не поленились приехать к ней домой, чтобы швырнуть ей в лицо дневник старого матроса?

Когда она вошла в гостиную, маленькая, сморщенная, но непреклонная мисс Сара встала с дивана и заговорила без всякой преамбулы:

— Мы приехали капитулировать. Больше нам ничего не остается — как вы, разумеется, и рассчитывали, отыскав эту позорную запись о дяде Майроме. Это, конечно, неправда, и просто не может быть правдой. Дядя Майром, вероятно, рассказал Энди Брайсу басню… а Энди был такой легковерный. Но все с восторгом в это поверят. Вы знали, что сделаете нас всеобщим посмешищем… и даже хуже. Вы очень умны, этого отрицать нельзя. Джен извинится перед вами и впредь будет вести себя прилично. В этом заверяю вас я, Сара Прингл. Если вы пообещаете ничего не говорить миссис Стантон… и вообще ни одной живой душе, мы согласны на все… на любые ваши условия.

Мисс Сара теребила в руках тонкий кружевной платочек. Энн с изумлением заметила, что старушка дрожит всем телом.

«Бедняжки! — подумала она. — Решили, что я их шантажирую».

— Но у меня такого и в мыслях не было! — воскликнула Энн, сжимая тонкие дрожащие ручки мисс Сары — Мне и в голову не пришло, что вы можете это так истолковать… решить, что я пытаюсь… Да мне просто казалось, что вам будет интересно прочитать все эти панегирики вашему отцу. Я и не собиралась никому рассказывать про вашего дядю, полагая, что это не имеет ни малейшего значения. Конечно, я никому не скажу.

В гостиной на минуту воцарилась тишина. Затем мисс Сара мягко высвободила свои руки, поднесла платочек к глазам и опустилась на диван. Ее морщинистое лицо слегка порозовело.

— Видимо, мы напрасно приписали вам дурные намерения, милочка. И напрасно… приняли вас в штыки. Простите нас, пожалуйста.

Через полчаса, которые чуть не довели Ребекку Дью до апоплексического удара, обе мисс Прингл уехали. За эти полчаса они с Энн дружелюбно обсудили приемлемые для них записи в дневнике Энди. В дверях мисс Сара, у которой оказался прекрасный слух, на секунду остановилась и вынула из ридикюля исписанный тонким почерком листок бумаги.

— Чуть не забыла… Мы давно уже обещали миссис Маклин рецепт слоеного торта. Пожалуйста, передайте ей. И скажите, что самое главное — дать тесту пропотеть. Поправь шляпку, Эллен, — она у тебя надета набекрень. Мы были очень взволнованы, когда одевались.

Энн рассказала вдовам и Ребекке Дью, что она послала в Мейплхерст дневник Энди Брайса, в котором говорится много хорошего об их отце, и старые леди приезжали поблагодарить ее. Вдовам пришлось довольствоваться этим объяснением, хотя Ребекка Дью подозревала, что здесь скрывается нечто более серьезное. Благодарность за старый, покрытый табачными пятнами дневник никогда не подвигла бы Сару Прингл на поездку в Звонкие Тополя. Ох, эта мисс Ширли… ну и хитра же!

— Теперь буду каждый день открывать парадную дверь, — поклялась себе Ребекка Дью. — Чтобы не забыть, как это делается. А то, когда она наконец поддалась, я чуть не свалилась на спину. Ну ладно, по крайней мере, мы получили рецепт торта. Тридцать шесть яиц! Если бы мы избавились от Проклятого Котяры и мне позволили бы завести кур, тогда, может, мы и могли бы раз в год испечь такой торт.

Ребекка Дью отправилась на кухню и свела счеты с судьбой, налив коту молока, хотя знала, что он хочет печенки.

С этого дня семейство Принглов прекратило все враждебные действия в отношении Энн Ширли. Причину внезапного примирения никто не знал, но жители Саммерсайда сделали свой вывод: каким-то неизвестным им способом мисс Ширли разбила наголову весь клан и поставила Принглов на колени. Джен на следующий день принесла Энн извинения перед всем классом и впредь вела себя безукоризненно, а остальные последовали ее примеру. Что касается взрослых Принглов, их враждебность исчезла, как утренняя дымка при восходе солнца. Никто больше не жаловался, что Энн не умеет поддерживать дисциплину в классе или дает детям непосильные задания на дом. Больше ей не приходилось терпеть высокомерно-ядовитые замечания, на которые Принглы были такие мастера. Наоборот, все они лезли из кожи вон, чтобы угодить Энн. Ее наперебой приглашали на танцы, катанья на коньках и прочие увеселения. Ибо, хотя роковой дневник и был предан огню самой мисс Сарой, Энн-то помнила, что там написано, и при желании могла рассказать всему городу весьма занятную историю про капитана Майрома Прингла, который, оказывается, был каннибалом!

Глава восьмая

Отрывок из письма Джильберту.

«Я сижу в башенной комнатке, а Ребекка Дью у себя на кухне распевает «О, если б я могла взлететь на небо». Да, кстати, жена пастора пригласила меня петь в церковном хоре! Разумеется, это ей Принглы велели сделать. Может, и буду петь в те воскресенья, когда не поеду в Грингейбл. Принглы от безоглядной вражды перешли к такой же безоглядной дружбе. Ну и семейка!

Меня уже пригласили на три праздника в разных домах, но мне кажется, что все девицы из рода Принглов переняли мою прическу. Что ж, «подражание — это самая искренняя лесть». И знаешь, Джильберт, я обнаружила, что они мне симпатичны, как я, собственно и полагала с самого начала — просто они не давали мне возможности оценить их по достоинству. Я даже подозреваю, что рано или поздно полюблю Джен. Когда она хочет, она умеет быть очаровательной.

А вчера я штурмовала неприступный бастион… иными словами, поднялась по ступеням на квадратное крыльцо соседнего дома и позвонила. Дверь открыла Марта и я спросила ее, нельзя ли мне погулять с Элизабет. Я ожидала отказа, но Марта пошла посовещаться с миссис Кемпбелл и, вернувшись, ледяным тоном сообщила, что она не возражает против моей прогулки с Элизабет, но просит долго не задерживаться. Интересно, миссис Кемпбелл тоже подчиняется приказаниям мисс Сары?

Элизабет сбежала по темной лестнице, похожая на гномика в своем красном пальтишке и маленькой зеленой шапочке. Ее глаза сияли счастьем.

— Ой, мисс Ширли, — прошептала она, как только Мы спустились с крыльца, — у меня внутри все ходит ходуном от волнения. Сегодня я — Бетти… когда у меня такое чувство, я всегда Бетти.

Мы отправились по «дороге, которая ведет к краю света», и шли по ней очень долго, повернув назад, только когда стало смеркаться. В лучах малинового заката бухта сделалась темно-лиловой и манила в затерянные сказочные страны, на таинственные острова в неизведанных морях. Я смотрела на воду с тревожным томлением в душе, и моя маленькая спутница, видимо, испытывала то же самое.

— Если мы очень быстро побежим, мисс Ширли, мы сможем вбежать в закат? — спросила она.

— Для этого нам придется подождать, пока наступит Завтра, — ответила я. — Погляди на это золотое облачко над входом в гавань, Элизабет. Давай будем понарошку считать, что это твой остров Счастья.

— Там в открытом море и в самом деле есть остров, — мечтательно сказала Элизабет. — Он называется Летящее облако. Правда, красивое название? Прямо из Завтра. Мне его видно с мансарды. На нем живет джентльмен из Бостона — у него там вилла. Но мне нравится думать, что это мой остров.

На пороге дома Элизабет я наклонилась и поцеловала ее в щечку. Джильберт, я никогда не забуду, как она на меня посмотрела. Этот ребенок так жаждет любви!

Когда она сегодня пришла за молоком, я заметила, что у нее красные глаза.

— Они… они заставили меня умыться и смыть ваш поцелуй, мисс Ширли, — всхлипнула она. — А я вообще решила больше не умываться, чтобы ваш поцелуй всегда был со мной. Утром я ушла в школу, не умывшись, но вечером Марта щеткой стерла его у меня с лица.

— Детка, нельзя же прожить всю жизнь, не умываясь. Я буду целовать тебя каждый раз, когда ты приходишь за молоком, и ничего страшного не случится, если утром ты смоешь мой поцелуй.

— Вы единственный человек на целом свете, который меня любит, — сказала Элизабет. — Когда вы со мной разговариваете, я чувствую аромат фиалок.

Правда, прелестный комплимент, Джильберт? Но я не могла не попытаться опровергнуть грустный смысл ее слов.