О чём молчат ведьмы (СИ) - Ульская Сигита

…Очнулась Стася лёжа на берегу. Над ней, вскрикивая и переговариваясь, носились стрижи, хватавшие утреннюю мошкару. Стася долго непонимающе на них глядела.

Это был сон? Она, приподнявшись, осмотрелась. Песок вокруг усеян следами чаек. Или это была явь? Она не знала. Девушка встала, все её мышцы болели. Но на сердце осталась та лёгкость, которую она испытала в измотавшем её физически и всё же таком прекрасном полёте. Пожар в душе закончился. Его залило морской водой и остудило ветром. На его месте зияла пустошь. И пускать на неё Стасе больше никого не хотелось. Она уже не обижалась, не злилась, не ревновала… Пусть все будут счастливы, но где-то в параллельной с ней Вселенной. Пусть не пересекаются, не трогают, не касаются, не тормошат её собственный мир. Он широкий и чистый, как безбрежное небо, и Стася одна здесь хозяйка.

Рана покрылась коркой, и откуда-то появились силы. Стася встала, взяла полотенце и направилась в дом, легко ступая по песку, словно паря над ним. В саду она нарвала цветов и начала собираться в город.

Перед самым выходом взглянула в зеркало и опешила. За эту неделю она очень сильно изменилась. Черты заострились, но само лицо стало красивее, взрослее. Только взгляд теперь был чуть жёстче и собраннее — будто она смотрела на полыхающий огонь. Тело Стаси налилось, стало грациозным…

Есть что-то невероятно волшебное в молодой женщине. Как в розе, которая только раскрылась, ещё не обнажив и не показав миру бутон, но уже распустив первые лепестки. На Стасе была лёгкая молочная блузка и голубой костюм. Когда-то, в прошлой жизни, она купила их, чтобы встретить свой двадцатый день рождения с любимым. Как давно это было! Много световых лет назад… Это был первый дорогой костюм в её жизни, и он ей очень шёл. Никогда Стася не выглядела лучше. Она надела белые лодочки, перекинула через плечо сумочку и решительно вышла из дома, подхватив букет.

Стася быстро взобралась по лестнице и, наслаждаясь свежим воздухом пустоши, направилась к лесу. Вступив под сень деревьев, она вспомнила, как вместе с матерью и бабушкой ещё недавно они шли здесь на ярмарку. Снова представив карусели и весёлую Агнию, Стася улыбнулась.

Когда показался посёлок, она замедлила шаги, думая только о том, чтобы, не встретив Стаса или кого-то из его друзей, добраться до остановки. Вдруг Стасю осенила мысль: «Мне надо купить машину, теперь я зарабатываю достаточно и уж недорогую могу себе позволить. И тогда я буду проезжать по верхней дороге, минуя посёлок. Пусть и делая небольшую петлю. На пустоши следует только свернуть к ферме Януша и там выехать на трассу». Она мысленно начертила карту и набросала путь — крюк получался незначительный… Водить она умела благодаря Виге, та несколько лет назад пошла учиться на курсы и уговорила Стасю пойти с ней за компанию. «Вот спасибо тебе за это, бывшая подруга», — подумала Стася.

Конечно, как это всегда бывает, она встретила практически всех близких знакомых Станислава. Они замирали, глядя на красивую девушку и пытаясь отыскать на её лице следы трагедии — о том, что случилось, судачило всё побережье. И как все узнали? Словно птицы разнесли. С Вигой перестали здороваться многие женщины в городке, о ней сплетничали, её осуждали, на рынке ей сразу же прилепили такое неприятное прозвище, что вряд ли она могла рассчитывать на достойную партию в ближайшем будущем. Станислава тоже избегали. Но Стася ничего этого не знала. Она просто шла на остановку, гордо глядя вперёд.

Она не знала и того, что Стас тоже её видит. Он стоял в магазине рядом с остановкой и смотрел на неё через окно. Ему казалось, что он чувствует запах её кожи. Он хотел бы обнять её за шею, просунув руку под копну волос. Станислав физически ощущал тепло, которое бы почувствовал на пальцах… Он не выдержал и рванул к выходу, решившись вымолить у неё прощение любым способом. Может, прилюдно встать на колени? Пусть даже так.

«Мне нет без тебя жизни, — думал он на бегу. — Сейчас я найду слова, и ты меня простишь. Я всё исправлю. Ты ведь очень добрая».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Стас был уверен, что Стася пожалеет его, он знал, как она любит. Он помнил это каждой своей клеткой. Чувствовал.

На отцовской яхте был современный навигационный прибор, который показывал их местоположение, и суда поблизости посылали им на него свои сигналы. Такой же сигнал Стас постоянно чувствовал от Стаси и верил, что только когда он пропадёт, закончится её любовь. И сейчас этот импульс поступал от неё отчётливо и непрерывно. Парень спешил на его зов, лавируя между прохожими так же ловко, как это делал, управляя яхтой. И всегда приходил первым. Всегда выигрывал…

Стас выбежал на улицу, обогнул здание магазина и, выскочив к остановке, остолбенел. Она была пуста. До него только что здесь побывал автобус, он подхватил всех пассажиров и его Стасю и увёз.

Станислав в ярости стукнул по скамейке. Сейчас он отчаянно завидовал кондуктору, который продаёт Стасе билет и разговаривает с ней, и даже тем, кто просто сидел с ней рядом и мог её коснуться… Мог коснуться… Кто может коснуться Стаси? Кто-то ещё кроме него может целовать её губы? Трогать её кожу? Нет, это невозможно! Стас ещё раз ударил по скамье.

А Стася через три часа въезжала в город. Она решила перед больницей заехать в книжный, благо, автобус высаживал пассажиров недалеко от базарной площади. Девушка выбрала две интересные книги и, довольная, пошла к Старой Ксении.

В больничном парке снова парами гуляли пациенты, и в главной аллее она опять увидела доктора Петера. Когда он заметил Стасю, то обомлел. Она была как солнце — тёплой и ясной. Длинноногая, медноволосая, медленно шла к нему, а он не мог оторвать от неё взгляда. «Ну разве бывают такими красивыми люди, может, она и правда ведьма?» — подумал он. Петер пошёл к ней навстречу, забыв о пациенте, с которым только что разговаривал.

— Стася, как я рад вас видеть, — пробормотал он.

— А я пришла навестить бабушку! — улыбнулась ему она.

— Я вас провожу, — сказал Петер и пошёл за ней следом.

Он собирался с духом, хотел её окликнуть, но не мог. Он должен был ей сказать. Но не решался. Пару раз протягивал к ней руку, но промолчал.

Стася легко вспорхнула по ступенькам лестницы, пробежалась по гулкому коридору и зашла в палату…

…На пустой кровати стояла заполненная коробка. На самом верху лежало фото деда.

Она повернулась к стоящему в дверях Петеру и пристально посмотрела на него расширившимися потемневшими глазами.

Он посмел только робко утвердительно кивнуть головой и отвёл взгляд.

Стасе казалось, на неё упала стотонная плита. Ноги подломились, и она бессильно осела на край кровати.

Она слышала, что в коридоре где-то плачет мать и с кем-то говорит о похоронах. Ни подняться, ни заговорить, ни даже заплакать Стася не могла. Она просто оторвалась от земли, и её несло куда-то чудовищным потоком воздуха, кидая о каменные стены.

— Стася, — услышала она голос матери, — Стася!

Мать обняла её, и девушка почувствовала, как её волосы пропитываются слезами Агнии.

— Я так много ей не сказала, — шептала мать, — я так хочу, чтобы она меня выслушала. Чтобы утешила… Я сделаю ей самую красивую могилу! И буду ходить на неё каждый день.

— Мама, бабушка хотела, чтобы её кремировали, — собравшись с силами, сказала Стася, — и развеяли, как прах деда, над морем.

— Нет-нет-нет! — захлёбываясь слезами, мотала головой Агния. — Я никому не дам отобрать у себя мать! Я уже подписала документы. И распоряжаюсь этим только я!

— Мама, выполни её последнюю просьбу! — подняла глаза на Агнию Стася.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Нет. Нет. Нет!!! Я не дам её сжечь! Что тогда останется мне?! Что будет со мной? Куда буду приходить я?! Нет!!! Похороны будут через два дня. В одиннадцать. В церкви Святого Луки.

Стася встала и молча пошла к выходу. Доктор Петер опять побежал за ней. Он всё ещё не решался подойти к девушке, но не мог оставить её.

Выйдя из здания, Стася протянула какой-то женщине в больничной одежде букет, который всё это время держала в руках. Та растерянно взяла его, а Стася, ссутулившись, пошла к выходу из парка.