О чём молчат ведьмы (СИ) - Ульская Сигита

— О, Стасенька, дорогая! А Стаса нет дома… Нет, не могу сказать, где он… Ну, ладно, раз срочно надо, то… Он с друзьями готовит тебе сюрприз. Они арендовали старое кафе на пристани, и Стас там. Но только не говори ему, что это я его выдала…

«Стас на пристани. Это совсем рядом!» — обрадовалась Стася и свернула к блестевшему между домами морю.

Старое кафе находилось на отшибе. Оно работало только по выходным, а в рабочие дни, как сегодня, народа в этом уголке не наблюдалось. Кафе было стилизовано под пиратскую шхуну, выстроено в виде большого корабля, окружённого деревьями. На центральную площадку вели высокие ступени. Именно у них на Стасю внезапно спикировал Арон. Оказывается, он всё это время летел за ней. Ворон сильно оцарапал ей плечо. От неожиданности девушка споткнулась и упала, скатившись под ступени в густые кусты. Она схватилась за рану.

Арон как будто растворился, а кто-то наверху вышел из кафе. Это были двое. Они сели на ступеньки прямо над Стасей.

— Уф, как там жарко и душно! Ах, как Стася будет рада сюрпризу! — услышала она ликующий голос Виги.

— Думаю, да, — удовлетворённо ответил Стас, — лишь бы она не узнала о нём раньше времени. Хочется её удивить.

После его слов Стасе стало неловко, и она не решилась дать себя обнаружить, а парень с девушкой продолжали болтать.

— Хорошая наша Стася, — сказала Вига.

— Да. Самая лучшая, — подтвердил Станислав, и Стася в темноте заулыбалась.

— Но только она порой непонятная… Странная, — добавила Вига.

Сквозь доски ступеней Стасе было видно, что подруга сидит в коротеньком платьишке «для соблазнений», как называла его сама Вига. В этом платье, державшемся на двух тоненьких бретельках, её грудь выглядела будто две ягоды на кружевном блюде. Стася замерла, ожидая ответа Стаса.

— Знаешь, Вига, — медленно сказал он, — Стася действительно странная. Она изменила мою жизнь. Я стал другим. И этот другой я гораздо лучше, чем прежний.

— Ты был такой ужасный раньше? — засмеялась Вига.

— Нет, — Стас задумался, его задели слова Виги, — но раньше я был… Не знаю… Мне кажется, я много играл. А сейчас я — настоящий.

Стас подумал о том, что со Стасей он реально стал классным: добрым, благородным, отзывчивым.

— Да, я таких замечательных, как ты, и не встречала, — подтвердила Вига и погладила его по рукаву.

— Ты даже не знаешь, какой я стал, — с сознанием собственного достоинства

ответил Станислав, — сам себя не узнаю и сам собой горжусь.

Они помолчали, но потом Вига продолжила рассуждать:

— Скажи, а тебе не бывает с ней скучно? Она порой говорит такие необычные вещи…

— Иногда она меня ставит в тупик, — согласился Стас, — но, знаешь, я никого так не любил. Она для меня как… как богиня. Она не похожа ни на кого… Какая-то неземная…

— Да что ты! Она самая что ни на есть земная, — обиженно сказала Вига, — только слегонца бывает не в себе. С чудинкой. Даже удивительно, что вы вместе. Вы такие разные. Ты — красавчик, — она погладила его по руке и положила голову ему на плечо. — Можно я прикорну к тебе чисто по-дружески? Я очень устала.

Стася видела, что подруга применяет свои любимые приёмы в соблазнении. Эту схему она наблюдала не раз. Ей хотелось выскочить, возмутиться, закричать, но её словно парализовало. Она с замиранием сердца ждала, чем завершится эта сцена. Ждала, молилась и надеялась.

Станислав погладил Вигу по волосам. Он видел, как она хочет ему понравиться. Он знал это давно. Конечно, Вига была доступной и легкомысленной, но какая же у неё аппетитная грудь. А тоненькое, невесомое платьишко так приятно вре́залось в её тело, которое подрагивало рядом с ним, как вытащенная на берег рыба.

Он не любил её ни капли, но сейчас от неё исходила такая животная магнетическая волна, что парень смотрел на неё как заворожённый. Она ласкала взгляд и будоражила тело.

Вига тоже его не любила, но этот золотоволосый бог волновал её сердце с тех пор, как она увидела его со Стасей. Все красивые мужчины до этого были только её и смотрели с желанием исключительно на неё, один лишь Стас — нет. Никогда она не чувствовала такой сильной ревности, как при виде Станислава, держащего её подругу за талию…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вига, не дождавшись от парня действий, встала и медленно расстегнула платье. Под ним ничего не было.

Стас тоже поднялся. Какое-то время Стася видела, что он стоит, покачиваясь словно пьяный. Казалось, он задумался.

«Беги! Беги от неё!» — кричала ему про себя Стася, не в силах открыть рот.

Но он её не услышал. Он подхватил Вигу и понёс вверх по ступенькам на «палубу» кафе. Вниз к Стасе упало платье подруги. Оно соскользнуло со ступеней и накрыло ей лицо. Девушка судорожно вдохнула. Ткань пахла духами, которые она подарила Виге на день рождения.

Стася выбралась из ловушки. Она стояла раздавленная и потухшая. Сердце стремительно оборвалось с огромной высоты и разбилось вдребезги на мелкие кусочки, изрезав душу.

Сначала Стася хотела подняться в кафе, но понимала, что увидит там, и не могла сделать себе ещё больнее. Силы вмиг покинули её. Она развернулась и, прихрамывая, пыталась бежать от этого места, но двигалась, словно в замедленном сне. Она плакала и отчаянно хваталась за всё, что попадало под руки, лишь бы не упасть замертво. Она чувствовала, что тело не слушает её команд.

Вы видели подбитых на охоте птиц? Когда они, трепыхаясь, из последних сил, пробуют взлететь. Чтобы вернуться в гнездо. Чтобы всё было как прежде. Но как прежде уже никогда не будет. Они лишь окрашивают землю алым и бьются об неё, бьются, пока не замрут навсегда в страшном и грациозном изломе крыльев. Вот такой сейчас была Стася.

У неё зазвонил телефон. Она автоматически достала его и приложила к уху.

— Стася, ты чего звонила? — услышала бодрый голос матери.

— Волновалась за бабулю. Приснился страшный сон, — потухшим голосом ответила девушка.

— Не волнуйся, Стася. Я только что от неё. Ей делали капельницы. Сейчас она спит.

— Хорошо. Спокойной ночи, мама…

— Спокойной ночи, дочь. Ой, — вспомнила Агния, — кстати, мне тут на работе рассказывали про родителей твоего Станислава. Очень приличные люди. Ты когда его приведёшь в гости?

— Мама… Никогда… Он умер.

— Как?!! Когда?!! Что случилось?!

— Он… для меня… умер…

— Тьфу, дурочка. Разве с такими вещами шутят?! Поссорились, видимо? Ну, помиритесь.

— Вряд ли, — Стася села прямо на поребрик, потому что больше не могла стоять.

— Ой, не усложняй. Ладно, спи. Без тебя хлопот масса, — закончила разговор Агния.

— «Не усложняй», — тускло повторила Стася сама себе.

Она еле встала и поплелась домой. И только Арон, сидящий на ветке рядом, видел, что с её крыльев стекают кровавые струйки, смешиваясь с дорожной пылью и оставляя чёрный след. Арон грустно каркнул, тяжело поднялся с ветки и полетел.

Уже через полчаса он стучал в окно Лесным ведьмам.

Лидия, привстав, сказала Урсуле, лежащей на соседней кровати:

— Открой Арону, он принёс плохие вести.

Урсула подошла к окну и вместе с Ароном впустила в дом лесную влагу. Пахло болотом, прелой листвой, и весь лес пропитался Стасиными слезами.

— В такие моменты иной раз я хочу быть слепой, — тяжело вздохнув, сказала Урсула, — просто слепой, как другие люди. Ничего не чувствовать, не осязать и не видеть…

— Мы все это знали, — подошла к ней Висия в белой сорочке и печально положила голову ей на плечо.

— Мы должны ей помочь. Пойдёмте к ней навстречу. Через час она выйдет к пустоши.

Пока Висия и Лидия собирались, Урсула разожгла очаг.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что варить? — спросила она у подруг. — Если Вечное забвение, то к утру ей станет лучше, но оно сожжёт и то тёплое последнее, что связано с Ксенией. Или всё же — Временное облегчение? Но от этого боль просто размоется огромным глубоким синяком на душе…

— А что варили вы мне? — спросила, одеваясь, Висия.

— Вечное забвение. Но ты практически умирала от любви. Ты помнишь? — сказала, надевая плащ, Лидия.