Айн Рэнд - Михаил Григорьевич Кизилов

Айн сознательно переехала из общежития киностудии, чтобы иметь возможность в снимаемой ею малюсенькой комнатушке постоянно встречаться с Фрэнком (в общежитие было запрещено приводить кавалеров). Именно в это время их роман перешел в более серьезную стадию. О том, как прошли для Айн и Фрэнка следующие полтора года, известно немного; однако 15 апреля 1929-го их отношения пришли к закономерному результату – официальному браку, зарегистрированному в Зале правосудия Лос-Анджелеса. Это была тихая и спокойная церемония: Айн и Фрэнк были чужими в этом городе, где они почти никого не знали. После свадьбы они устроили скромный ужин в доме, где жили братья Фрэнка.

Почти всем было известно, что, несмотря на романтические отношения Айн и Фрэнка, решение пожениться было в известной степени вызвано необходимостью: Айн уже многократно продлевала визу и дальше делать это не могла. Она должна была или выехать из США, или жить в стране нелегально, или выйти замуж за американского гражданина. Фрэнк знал это и как истинный джентльмен решил помочь. Был ли он всерьез влюблен? Ответ на этот вопрос дать непросто. С одной стороны, все знали, как хорошо он относится к Айн, заботится о ней и делит с ней все радости и трудности повседневной жизни. С другой – было очевидно, что он не испытывал той неистовой страсти, которой пылала Айн.

Так или иначе, но Рубикон был перейден, и Айн Рэнд вступила в новую жизнь в качестве законной супруги. Через два месяца после свадьбы О’Конноры поехали в Мексику, чтобы по возвращении при пересечении границы США 29 июня 1929 года Айн официально могла получить вид на жительство, дающий возможность трудоустройства, – грин-карту (она сохранилась в архиве писательницы). В этом документе было указано: миссис Чарлз Фрэнсис О’Коннор[333]. Гражданство США Айн получила лишь два года спустя, 3 марта 1931-го, но грин-карта дала ей ощущение принадлежности к любимой стране. Тревога, которая грызла ее с момента приезда в Америку, сменилась спокойствием и уверенностью. Теперь она могла наконец-то сосредоточиться на завоевании Голливуда.

Глава пятая. Начало писательской карьеры

Американские пробы пера

Молодая семья переехала в меблированную комнату и начала новую жизнь. Вскоре после свадьбы Айн с помощью русского иммигранта, актера Ивана Лебедева, стала делопроизводителем в костюмерном отделе голливудской киностудии «Радио Кейт Орфеум Пикчерз» (РКО). Работа, увы, имела весьма отдаленное отношение к киноискусству, однако была постоянной и неплохо оплачивалась. Через полгода Айн добилась повышения жалованья с 20 до 25 долларов, а через год стала начальником отдела с зарплатой в 45 долларов в неделю. Кроме того, пользуясь связями на киностудии, она находила временные контракты для Фрэнка. Вскоре они переехали на другую съемную квартиру – возле главного офиса РКО, купили радиоприемник (не такая уж дешевая вещь в те времена) и подержанную машину. Отметим, что уже на раннем этапе их совместной жизни лидером и финансовой опорой семьи была Айн. В дальнейшем этот поведенческий паттерн будет развиваться по восходящей. Работа в РКО решила все их финансовые проблемы. Конечно, Айн не очень-то любила ее, однако понимала: в условиях стагнации во время Великой депрессии, когда миллионы американцев оказались на улице, надо радоваться, что у нее есть стабильный заработок.

Однако не этим жили ее душа и незаурядный интеллект. Чтобы увеличить словарный запас и поближе познакомиться с современной американской и переводной литературой, Айн много читала. Сильнейшее впечатление на нее произвели рассказы О. Генри, которому она будет подражать в своих ранних новеллах. Пришлись по сердцу также книги Синклера Льюиса – первого американца, удостоенного Нобелевской премии по литературе (1930). А вот роман «Прощай, оружие!» (1929) другого знаменитого американца, Эрнеста Хемингуэя, ей совершенно не понравился. Совершенно не в ее вкусе был и философский роман «Волшебная гора» (1924) немецкого классика Томаса Манна, отмеченный в 1929 году Нобелевской премией. Разочарованная Айн отправилась в книжный магазин и спросила продавщицу: «Есть ли у вас что-нибудь с хорошим сюжетом, но в то же время с серьезными идеями?» Та печально ответила: «Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. Сейчас так больше не пишут». «Ну что ж, – подумала Айн, – тогда напишу я»[334].

Забегая вперед, отметим, что в более поздние годы она будет читать всё меньше и меньше, полагая, что в литературе осталось не так много хороших писателей, произведения которых она не читала. В ней будет расти раздражение по отношению к другим писателям и к современной литературе в целом: по ее мнению, там напрочь отсутствовал романтический образ «идеального человека», над которым она работала все годы своего писательства. Казалось бы, перед ней был богатейший выбор: в 1920–1930-е годы творили такие великие прозаики, как Герман Гессе, Владимир Набоков, Евгений Замятин, Исаак Бабель, Михаил Шолохов, Эрих Мария Ремарк, Джек Лондон, Михаил Зощенко, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Лион Фейхтвангер, Жан Поль Сартр, Альбер Камю, Джордж Оруэлл и др. Неужели же среди произведений этой плеяды гениальных авторов, многие из которых стали лауреатами престижнейших литературных премий, совсем ничего не пришлось по душе американской иммигрантке? Более того, многие из них писали и об «идеальном, романтическом человеке», и о давлении тоталитарного государства на индивидуума, и о борьбе талантливых одиночек со всепобеждающей посредственностью. Кажется, дело было совсем в другом. Если быть искренними, то надо признать: Айн Рэнд с детства не был привит вкус к хорошей литературе – как к прозе, так и к поэзии. Это, в сочетании с непомерным эгоизмом и представлением о себе как о носительнице истины в конечной инстанции, привело к отрицанию подавляющего большинства литературных достижений того времени. Русскую же и советскую литературу она, видимо, не читала вовсе.

Одним из самых любимых ее произведений вскоре стал роман «Калумет “К”», написанный в 1901 году Сэмюелом Мервином и Генри Китчелом Уэбстером[335]. Кто-нибудь слышал о нем раньше? Мы – нет. Это повествование о строительстве зернохранилища где-то на Среднем Западе Америки, полное описаний производства, денежных и деловых отношений, забастовок, на фоне которых развивается бурный производственный роман. В общем, эдакий «капреализм» (по аналогии с соцреализмом). И вот этот, весьма посредственный, роман Айн Рэнд возвела на самые высоты собственного литературного олимпа. И это неудивительно, ведь именно на сочетании любовной интриги и производственно-экономического процесса будут построены и два ее главных, с точки зрения коммерческого успеха, литературных произведения: «Источник» и «Атлант расправил плечи».

С 1926 по 1932 год ею было написано несколько новелл в стиле О. Генри, совмещающих