Стать японцем - Александр Николаевич Мещеряков

подвергался осуждению, поскольку он вызывал искривление позвоночника. Однако упразднение этого обыкновения не сопровождалось такими же энергичными усилиями, как реформирование способа сидения: данный обычай затрагивал только женщин,

Глава 6

Физкультура и спорт: сила грубая и сила мягкая

В 1879 г. видный политик и просветитель Мори Аринори (1847—1889) прочел доклад «Теория образования. К вопросу о телесной силе». В этом докладе подчеркивалось, что отставание японцев от европейцев особенно сильно в физическом воспитании. Физическое развитие удовлетворительно только у людей физического труда — крестьян и ремесленников. Раньше своим физическим развитием могли похвастаться самураи, но теперь это время ушло в прошлое, большинство их опустилось. Что же вызывает отставание японцев в физическом отношении? 1. Богатые почвы, не побуждающие людей к упорному труду. 2. Теплый климат, который не заставляет много двигаться, чтобы согреть свое тело. 3. Растительная пищевая диета. 4. Сидячая жизнь на полу, вследствие которой развивается лень, нарушается осанка и искривляются ноги. 5. Одежда с длинными рукавами, препятствующая движению и возбуждающая лень. 6. Изучение иероглифов, из-за которого приходится проводить длительное время в сидячей позе. 7. Буддизм, который фокусируется на будущей жизни, а не на этой. Для исправления ситуации Мори Аринори советовал, в частности, усиленные занятия физкультурой и военной подготовкой112.

Оставляя на совести автора корректность его анализа (в особенности его соображения относительно «богатых почв» и «теплого климата»), следует отметить, что многие его идеи были приняты во внимание японским государством и обществом. Придание телу большего динамизма и более «европейских» характеристик стало обеспечиваться, в частности, занятиями физкультурой и спортом, характернейшей чертой которых являлись зрелищность и соревновательность. В школе были введены уроки физкультуры, в высших учебных заведениях входили в обиход соревнования по легкой атлетике, греб-

долгую жизнь, не утрачивают этой функции и в это «новейшее» время. Только теперь к религиозным мыслителям присоединяется хор врачей и гигиенистов, обосновывавших пользу «хайкинга» с помощью «рационалистической» (научно-медицинской) точки зрения. Если раньше священные горы считались неприступными (только человек особенный, «святой», мог покорить их), то теперь упор делался не на неприступности горных вершин, а, наоборот, на легкости их достижения. Знаменитый поборник национальной самобытности Миякэ Сэцурэй отмечал, что гора Фудзи доступна каждому человеку, обладающему «обычным телом»116. Необходимо помнить, что «здоровье» в это время уже стало постепенно восприниматься не только как личная, но и как государственная задача. Государству были нужны здоровые и сильные люди, способные выполнить общенациональные задачи. Покорение гор (особенно Фудзи) способствовало закалке тела и духа, приобретению такого разделенного опыта, который обладал превосходными «склеивающими» свойствами, превращавшими отдельных и разобщенных индивидов в японскую нацию.

Уже в это время стали настойчиво подчеркивать: да, мы, японцы, занимаемся европейскими видами спорта, мы можем даже и проигрывать иностранцам, но самое главное, чтобы мы демонстрировали уникальный японский дух. Относительно турне бейсбольной команды высшей школы Кэйо по США (1908 г.) газета «Токе асахи симбун» сообщала: когда три года назад в аналогичное турне отправилась команда университета Васэда, ее целью было продемонстрировать свое мастерство, нынешнее же приглашение японской дружины обусловлено тем, что «за границей признали уникальную черту японского бейсбола — добиваться победы с помощью силы духа»117. То есть японская команда обладала тем, чего не было у американцев. И спортивная квалификация была здесь ни при чем.

Европейский спорт стремительно развивался. В то же самое время наблюдаются и попытки придания высокой статус-ности и чисто японским видам двигательной активности. Прежде всего, это относится к таким видам самурайских единоборств, как кэндзюцу (кэндо, фехтование на деревянных мечах) и борьба дзюдзюцу (дзюдо). Статус «демократической» борьбы сумо был невысок. Достаточно сказать, что поединки борцов посещали женщины и дети. Столь известное сейчас в мире каратэ считалось тогда в Японии местным окинавским явлением, которое не пользовалось среди «обычных» японцев престижем — Окинава вошла в состав империи совсем недавно (в 1872 г. объявлена княжеством, а в 1878 г. получила статус префектуры) и не воспринималась массовым сознанием как «настоящая» Япония.

В самые первые годы правления Мэйдзи фехтование на мечах (их бамбуковых имитациях) находилось под фактическим запретом (запрещалось проведение турниров), поскольку новое правительство опасалось "скопления недовольных его политикой самураев. Однако положение стало быстро меняться с конца 1870-х годов, когда фехтование начинает признаваться в качестве эффективного средства для подготовки полицейских и военных чинов.

Борьба дзюдо в таком виде, как мы ее знаем, являлась, в сущности, недавним изобретением. В ее создании ведущая роль принадлежит Кано Дзигоро, который унифицировал бытовавшие прежде стили японской борьбы, отобрал наиболее эффективные приемы, сумел в определенной степени преодолеть неприязнь между различными школами, каждая из которых обладала тайной и не подлежащей распространению традицией. Кано сделал ставку не на «секретность» дзюдо, а на его популяризацию, он издавал множество журналов, писал книги, выступал с лекциями. Прилив учеников в основанную им школу «Кодокан» способствовал вытеснению на обочину других школ, не желавших отказаться от своей изоляции.

Продолжая, в соответствии с традиционными требованиями, придавать огромное внимание фиксированным телесным движениям (ката), Кано одновременно ратовал и за востребованную новыми временами инициативу— поощрял свободные поединки (рандори) с их непредсказуемостью. Для придания авторитетности этому новшеству, в значительной степени навеянному западным влиянием, Кано использовал примеры из жизнедеятельности образованного (т. е. уважаемого) японского человека: он уподоблял ката знанию грамматики письменного языка, а свободный поединок — сочинению текста, что является более трудной и ответственной задачей. В то же самое время он предостерегал от чрезмерного увлечения поединками, поскольку невладение ката не позволяет «понять в полной мере ценность дзюдо как боевого искусства»'18. Поскольку именно ката, имеющие в себе «танцевальный» элемент, лучше выражают «идеи, чувства, принципы движения предметов меж небом и землей»119.

Кано Дзигоро приспосабливал дзюдо к потребностям модернизации, которая желает иметь дело не с избранными представителями элиты, а с широкими «народными массами». Он привлекал к занятиям людей любого происхождения и любого возраста. В его школу «Кодокан» вход не возбранялся даже