Белая львица - Хеннинг Манкелль

Озера он не нашел. Но выехал к морю. По крайней мере он думал, что это море. Хоть и не знал, что это за море, как оно называется. Но когда попробовал воду на вкус, она оказалась соленой. Не такой соленой, правда, как у побережья в Дурбане и Порт-Элизабете. Но ведь соленых озер в этой стране, наверное, нет? Он поднялся на скалы, угадывая бесконечность в узком просвете меж островков архипелага. Было свежо, и он зябко поежился. Но остался стоять на скале у воды, думая о том, куда его привела жизнь. На эту скалу, так далеко от дома. И что его ждет впереди?

Как в детстве, он присел на корточки и сложил из мелких обломков камня спиральный лабиринт, пытаясь при этом погрузиться в глубины своего существа и услышать голос сонгомы. Но безуспешно. Рокот моря был слишком силен, а собственная сосредоточенность слишком слаба. Каменный лабиринт не помог. И ему стало страшно. Ведь, утратив способность говорить с духами, он так ослабеет, что, наверно, умрет. Перестанет сопротивляться болезням, мысли оставят его, а тело обернется скелетом, который от малейшего прикосновения рассыплется в прах.

Охваченный тревогой, Виктор оторвался от моря, вернулся в машину. Попробовал сосредоточиться на самом важном. Как Коноваленко удалось с такой легкостью отыскать его в дискотеке, куда он пришел по совету африканцев из Уганды, с которыми разговорился в закусочной?

Это первый вопрос.

Второй: как выбраться из этой страны и вернуться в ЮАР?

Он понимал, есть только один выход — разыскать Коноваленко, хотя этого ему хотелось меньше всего. Задача весьма и весьма непростая. Поймать Коноваленко будет не легче, чем спрингбока в беспредельном африканском буше. Но так или иначе, подманить Коноваленко необходимо. Ведь паспорта у него, и без его помощи Виктору не уехать из этой страны. Другой возможности нет.

Он по-прежнему надеялся, что никого, кроме Коноваленко, убивать не придется.

В этот вечер он опять пошел в дискотеку. Народу там было немного, он сел за столик в углу, взял пива. А когда с пустым стаканом в руке подошел к стойке, чтобы заказать еще, бритый бармен неожиданно заговорил с ним. Сперва Виктор не понял, что он сказал. Но потом разобрал, что на днях сюда заходили два человека и оба спрашивали о нем. По описанию он сообразил, что один из них был Коноваленко. Но кто второй? Бармен сказал, что полицейский. Причем, судя по говору, с юга страны.

— Чего он хотел? — спросил Виктор Мабаша.

Бритый кивнул на его грязную повязку:

— Искал африканца, у которого нет пальца.

Заказывать пиво Виктор не стал, поспешил уйти из дискотеки. Коноваленко мог вернуться. А он пока не готов к встрече, хотя пистолет был под рукой, за поясом.

На улице он тотчас принял решение: полицейский, вот кто поможет ему найти Коноваленко.

Где-то там, на юге Швеции, расследовали дело об исчезновении некой женщины. Возможно, и труп уже нашли, где бы Коноваленко его ни спрятал. Но если они узнали о существовании его, Виктора Мабаши, то, наверно, знают и про Коноваленко?

Я оставил след, думал он. Палец. Так, может, и Коноваленко что-то оставил?

Остаток вечера он караулил в темноте, возле дискотеки. Но ни Коноваленко, ни полицейский не появились. Бритоголовый бармен описал ему внешность полицейского. К тому же Виктор Мабаша рассудил, что белые мужчины лет сорока бывают в этой дискотеке нечасто.

Поздно ночью он вернулся на кладбище, в склеп. На следующий день угнал новую машину и под вечер опять караулил поблизости от дискотеки.

Ровно в девять у входа остановилось такси. Виктор сидел в машине, на переднем сиденье, и поспешно нырнул вниз, так что голова была теперь на уровне руля. Из такси вышел тот самый полицейский и исчез в дискотеке. Виктор Мабаша тотчас подъехал как можно ближе к входу и вылез из машины. Укрылся в темноте и стал ждать. Пистолет был наготове, в кармане пиджака.

Пятнадцать минут спустя полицейский вновь вышел на улицу и то ли нарочно, то ли просто в задумчивости огляделся по сторонам. Никакой настороженности в нем не чувствовалось — совершенно безобидный, одинокий, беззащитный ночной путник. Виктор Мабаша вытащил пистолет, быстро шагнул к нему и прижал ствол к его горлу.

— Тихо, — сказал он по-английски. — Не шевелитесь.

Тот вздрогнул. Но по-английски он понимал. И не вырывался.

— Идите к машине, — продолжал Виктор Мабаша. — Откройте дверцу и садитесь.

Полицейский повиновался. Похоже, он был здорово напуган.

Виктор быстро наклонился и двинул его в челюсть. Достаточно сильно, чтобы он на время отключился, но челюсть осталась цела. Виктор умело рассчитывал свои силы, когда контролировал ситуацию. А в тот последний катастрофический вечер с Коноваленко он потерял контроль.

Виктор быстро обыскал полицейского. Как ни странно, тот был безоружен. Что же это за страна, где полицейские ходят без оружия?! Чудно, право слово. Потом он связал полицейскому руки и заклеил рот, из угла которого текла тонкая струйка крови. Никогда не обходится без повреждений. Должно быть, малый прикусил язык.

Еще днем, имея в своем распоряжении три часа, Виктор Мабаша затвердил на память дорогу, которой намеревался воспользоваться. Он знал, куда нужно ехать, и вовсе не хотел заплутать. Остановившись у первого светофора, вытащил бумажник полицейского и прочитал, что зовут его Курт Валландер и что ему сорок четыре года.

Светофор переключился на зеленый, Виктор поехал дальше, все время бдительно поглядывая в зеркало заднего вида.

После второго светофора у него закралось подозрение, что за ними следует какой-то автомобиль. Может, полицейский подстраховался? В таком случае скоро возникнут проблемы. Вырулив на многополосную магистраль, Виктор прибавил скорость. И вдруг засомневался: может, ему показалось? Может, никакого хвоста нет?

Полицейский застонал и шевельнулся. Вот что значит точно рассчитать удар, подумал Виктор Мабаша.

Он свернул к кладбищу и остановился в темноте у зеленого домика, где размещался магазин, торговавший днем цветами и венками. Сейчас домик был заперт и тонул во мраке. Виктор выключил фары, внимательно наблюдая за подъездной дорогой. Но ни одна машина не тормозила.

Он подождал еще десять минут. Все было спокойно, полицейский мало-помалу пришел в себя.

— Ни звука, — сказал Виктор Мабаша, снимая пластырь с его рта.

Полицейский поймет, думал он. Знает, когда говорят всерьез. Потом у него мелькнула мысль: что грозит в этой стране тому, кто берет в заложники полицейского, — может быть, тоже виселица?

Он вылез из машины, прислушался, огляделся по сторонам. Все тихо, если не считать шума транспорта. Открыл дверцу, сделал знак полицейскому: дескать, выходите. Потом подвел его к железной калитке, и вскоре оба исчезли во тьме среди щебенчатых дорожек и надгробий.

Виктор Мабаша привел Валландера к склепу, открыл железную дверь. Изнутри пахнуло сыростью и тленом. Но Виктор не боялся кладбищ. Ему и раньше доводилось прятаться среди мертвых.

Он загодя купил газовый фонарь и еще один спальник. Полицейский заартачился и никак не хотел входить в склеп.

— Я не стану вас убивать. И вообще ничего вам не сделаю. Но вы должны войти внутрь.

Он силой усадил полицейского на спальный мешок, зажег лампу и вышел посмотреть, не заметен ли свет снаружи. Но вокруг было темно.

Виктор опять замер, прислушиваясь. Долгие годы постоянной настороженности натренировали его слух. Легкий шорох где-то на дорожке. Страховка полицейского, подумал он. Или ночной зверек.

В конце концов он решил, что опасности нет. Вернулся в склеп и присел на корточки перед полицейским, которого звали Курт Валландер.

Похоже, тот уже не просто боялся, а откровенно паниковал.

— Если сделаете все, как я скажу, ничего с вами не случится, — сказал Виктор Мабаша. — Только ответьте на мои вопросы. И говорите правду. Я знаю, что вы полицейский. Вижу, что вы постоянно смотрите на мою забинтованную руку. Значит, вы нашли мой палец. Тот, который отрезал Коноваленко. Скажу сразу: женщину убил он. Хотите верьте, хотите нет, дело ваше. Я приехал в эту страну на короткое время. И убить я хочу только одного человека. Коноваленко. И вы должны мне помочь, рассказать, где он прячется. Как только убью Коноваленко, я сразу вас отпущу. — Виктор Мабаша ждал ответа. Потом вспомнил, что кое-что забыл, и добавил: — За вами нет хвоста? Я имею в виду, на машине за вами никто не следует?

Полицейский покачал головой.

— Вы один?

— Да, — ответил полицейский, поморщившись.

— Мне пришлось вас ударить, чтобы вы не сопротивлялись, — сказал Виктор Мабаша. — По-моему, удар был не слишком сильный.

Полицейский кивнул и опять поморщился.

Виктор Мабаша умолк. Спешить сейчас некуда. А тишина успокоит пленника.

Виктор сочувствовал ему. Уж он-то знал, каким одиноким чувствует себя испуганный человек.