Страхи академии - Грегори Бенфорд

— Я хотел бы стать механическим гидом в Лувре, — ответил Официант. — Достаточно привлекательным и с уймой свободного времени, чтобы ухаживать за женщиной, которая пока едва ли подозревает о моем существовании.

Мсье Аруэ с достоинством сказал:

— Я поищу способ похлопотать, чтобы тебя… как же это у них называется?

— Перепрограммировали, — охотно подсказала Дева.

— Великий Боже! — воскликнул Вольтер. — Да она уже умеет читать ничуть не хуже тебя! И мне, как видно, не придется дожидаться, пока ее разум достигнет сравнимого с моим уровня. Это уже осуществилось — и давным-давно, клянусь чем угодно!

Глава 12

Марк сунул нос в пакетик с наркотиком, глубоко вдохнул и стал ждать, когда подействует.

— Что, так плохо? — Ним помахал рукой механическому официанту в «Брызгах и понюшках», требуя принести еще по дозе.

— Чертов Вольтер, — проворчал Марк. Он достиг вершины наслаждения — под действием стимулятора его мышление сделалось гораздо острее, чем обычно, и в то же время каким-то образом странно замедлилось. Марк никогда толком не задумывался, как может совмещаться несовместимое. — Предполагалось, что это он будет моим созданием, но мне все чаще кажется, что дело обстоит как раз наоборот: не я управляю им, а он как будто водит меня за нос.

— Он же сим, просто кучка циферок!

— Так-то оно так, только… Я как-то наткнулся в его подсознании на одну забавную штуку… Я просматривал структуры, обрабатывающие информацию, и увидел, как он доказывает, что воля — это и есть душа. Скорее всего, это его собственное мнение.

— Философские штучки, мало ли…

— Воля-то у него — дай бог всякому, можешь мне поверить. Тогда что же, выходит, я сотворил нечто, наделенное душой?

— Ошибка в понятиях, — заметил Ним. — Ты слишком сильно абстрагируешь — рассматриваешь «душу» отдельно от ее материальных носителей. Это все равно что за один логический ход перескакивать от атомов, из которых состоит, скажем, корова, сразу к целой корове.

— Но этот чертов сим именно так и поступает!

— Если хочешь разобраться в устройстве коровы, не стоит искать специальные «коровьи» атомы.

— Понятно, ты говоришь про переход количества в качество и проявление новых свойств. Обычная теория.

— Этот сим предсказуем, дружище! Никогда про это не забывай. Ты его скроил, и в нем нет никаких нелинейных элементов, которые ты не мог предусмотреть заранее.

Марк кивнул.

— Да… Только он… какой-то не такой. Он такой сильный.

— Его сотворили в качестве воплощенного разума — как это себе представляли когда-то в Темные Века. Разве мог он оказаться слабаком и тряпкой? А ты, парень, для него — представитель властей, с которыми он боролся всю жизнь.

Марк запустил пальцы в свою густую курчавую шевелюру.

— И верно. Если бы я наткнулся на какую-нибудь нелинейную субстанцию, которую я смог бы выделить из целого…

— …ты обязательно стер бы ее, как бы там она ни называлась — воля или душа, — и Ним яростно стукнул кулаком по столу, так что сидевшая за соседним столиком женщина наградила их с Марком странным взглядом.

Марк насмешливо посмотрел на приятеля.

— Понимаешь, эта система не полностью предсказуема.

— Тогда запусти программу поиска. Отслеживай любые отклонения. Проверь все подпрограммы, отсеки любые личностные проявления, которые не можешь контролировать. Слушай, ты же сам ввел симу этот алгоритм реконструкции сознания! Ты — лучший в своем ремесле.

Марк кивнул, а сам подумал: «А что, если это — то же самое, что копаться в мозгу в поисках сознания?» Он глубоко вдохнул и медленно выпустил дым, глядя в куполообразный потолок зала, на котором мерцал ничего не значащий, бессмысленный, безумный рисунок — наверное, соответствующий вкусу тех клиентов, которые вконец обалдели от дурманящего угощения.

— Вообще-то, это не только из-за сима, — Марк посмотрел приятелю в глаза. — Я побывал в кабинете Сибил. И просмотрел запись ее разговора с Бокером.

Ним одобрительно похлопал его по плечу.

— Неплохо поработал, совсем неплохо!

Марк рассмеялся. Друг всегда тебя поддержит, даже когда у тебя в мозгах полная каша.

— Только это еще не все.

Ним наклонился вперед, на лице — выражение неуемного мальчишеского любопытства.

— По-моему, я зашел слишком далеко, — признался Марк.

— Тебя застукали!

— Да нет, нет. Ты же знаешь Сибил, какая она — не ожидает подвоха даже от врагов, не то что от друзей.

— Да уж, в интригах она не сильна, это точно.

— Я, кажется, тоже… — сказал Марк.

— Ну-у-у… — Ним хитро взглянул на него из-под полуопущенных век. — Ну, так что ты там еще натворил?

— Я усовершенствовал Вольтера. Прогнал его через перекрестные обучающие программы, чтобы вычленить подсознательные конфликты его личности и помочь ему от них избавиться.

У Нима глаза враз расширились.

— Рискованное дело!

— Я хотел посмотреть, на что способен такой мощный мозг, как у него. Думаешь, мне еще когда-нибудь подвернется такой шанс?

— И каково тебе теперь, а?

Марк хлопнул приятеля по плечу, стараясь скрыть смущение.

— Так, будто я весь в дерьме. Понимаешь, мы уговорились с Сибил не делать этого.

— Хм-м… Вере и не обязательно быть шибко умной.

— Вот и я так подумал.

— А что думает тот мужик, Селдон?

— Мы… Короче, мы ему про это не говорили.

— А-а-а…

— Но он сам напросился! Он сам захотел остаться в стороне от всего, остаться чистеньким.

Ним понимающе кивнул.

— Смотри, парень, дело уже сделано. И как сим воспринял процедуру?

— Это его потрясло. В нервных сетях были сильные колебания.

— Но теперь-то хоть все наладилось?

— Вроде бы да. Я думаю, у него сработала самоинтеграция.

— А твой заказчик в курсе?

— Да. Скептики пойдут на все, что угодно. Тут никаких проблем не предвидится.

— Ты прокрутил на этом симе настоящее крупное исследование, — сказал Ним. — Это здорово — для науки. Важное дело.

— Тогда почему я чувствую себя, словно после пары десятков затяжек? — Марк ткнул указательным пальцем в потолок, по которому плыли безумные разводы красок. — Так, словно я перебрал дури, отвалился и думаю, что все вокруг — просто кошмарный сон?

Глава 13

— А теперь слушай меня. Внимательно слушай, — сказал Вольтер, когда ученый наконец ответил на его вызов.

Он прокашлялся, стал в театральную позу, расправил плечи и приготовился декламировать тщательно выверенные, великолепные доводы в пользу разума, собранные в последнюю из его знаменитых философских речей.