Щит Империи. Часть первая - Лилия Быстрицкая

— Вы сейчас вообще соображаете, что говорите? Я — инквизитор, и пытаюсь расплатиться поддельными драгоценностями? А если бы я золотом платил, сказали бы, что монеты фальшивые, чего уж там, правда? Вообще, это я должен искать в нашей сделке подвох, всё это как-то очень уж подозрительно, чересчур удачно, дёшево и слишком быстро. Ну-ка, давайте посмотрим ваши документы, и документы на собственность. И бумаги на куплю-продажу тоже доставайте. Побыстрее.

— Сейчас… — Продавец спешно полез в свой заплечный мешок. — Вы меня извините, просто всякое бывает… мало ли.

— Да, — Поджал губы Серов, разворачивая его паспорт, разглядывая портрет и читая информацию о нём. — Бывает всякое. Тем не менее, вы меня оскорбили. Сами предложили сделку, а потом вдруг решили, что я хожу по городу со стеклянными алмазами, да ещё покупки на них совершаю.

— Извините… — Мужчина таращился на инквизитора уже несколько испуганно. — Давайте так, я вам особняк за пятнадцать тысяч уступлю, видите же, документы все в порядке… А это вам как… эта, материальная компенсация за… мою неосторожную грубость.

— За моральный ущерб. — Хмыкнул маг, продолжая внимательно читать бумаги, на этот раз уже по заключению сделки. — Вроде бы, документы все в порядке, печати на них — какие положено, значит, всё законно. Хорошо, я принимаю ваши извинения, и покупаю ваш особняк за три алмаза, то есть за пятнадцать тысяч.

Через несколько минут все бюрократические формальности были улажены, документы в двух экземплярах подписаны обеими сторонами. Осмотрев дом ещё раз, после того как продавец ушёл, Серов остался доволен покупкой. Он решил сегодня же перевезти сюда свои вещи, приобрести кровать и стол, и начать обустраиваться.

Так он и поступил. Прежде, чем вернуться в казармы, зашёл на склад и заказал необходимую мебель, которую обещали доставить этим же вечером. Понимая, что объяснений, почему он вдруг покидает казармы, не избежать, да ещё и от желания похвастаться покупкой, Андрей всё-таки сболтнул Николаю про свою выгодную сделку. Друг тут же оживился, и по его виду стало ясно, что теперь об этом будет знать вся группа, а может, и не только они.

— А когда переезжаем? Я-то к казармам привычный, но хочется тоже уже пожить по-человечески.

— Вообще-то… — Начал Серов, но поймал на своём лице внимательный взгляд Матяшина, светящийся радостной надеждой, и потому осёкся и замолчал.

— Что?

— Вообще-то… вообще-то, я хотел сначала… новоселье устроить, вот… — На ходу придумывая ложь, продолжил он.

— Праздничек, значит? — Заулыбался Николай, оживившись ещё больше и потирая ладони.

— Ну… да… что-то вроде того.

— Это ж отлично, давненько у нас праздничков не было…

Далее они пустились в обсуждение празднования, хотя Андрею претила сама мысль закатить банкет в честь переезда всей группы в дом, где он хотел поселиться один. Однако здравый смысл подсказывал, что лучше не отказывать сослуживцам в таком удовольствии, в конце концов, особняк был достаточно большим, чтобы можно было найти хотя бы в одной из комнат столь желанное уединение.

Вечером Серов ушёл, чтобы получить заказанную мебель, и заказать ещё четыре кровати. Он почти смирился с мыслью, что соседство с коллегами неизбежно, и что за их обитание в его доме платить придётся ему, хотя смирение не умаляло раздражения, которое, впрочем, он тщательно старался скрыть даже от себя самого. Убеждение, что он полностью контролирует свои эмоции, несколько помогало ему в этом.

Утром следующего дня выяснилось, что новая группа, в которую перевели Серова и Светлитскую, ещё день назад выехала по каким-то неотложным делам за город, и, до тех пор, пока они не возвратятся, обоим надлежало работать в архиве. Андрей воспринял это как-то без энтузиазма, однако трудился усердно, разбирая дела и отчёты, попутно черпая из них кое-какую информацию.

Вечером он, наконец, объявил группе, что теперь все они будут жить в его новом доме, но эта новость никого не удивила — Николай всё-таки разболтал её до «официального объявления». Ужин новоселья был как раз тем «праздничным банкетом», на который раскошелился Серов. На столе присутствовала кое-какая еда, благодаря которой трапезу сочли роскошной, в вот вина хозяин умышленно приобрёл всего пару бутылок, чтобы не позволить подчинённым напиться допьяна.

— Ух ты, рояль. — Гоготнул Николай, когда все вместе пошли осматривать дом.

— Да, хороший инструмент. Тем более, что достался, считай, даром. — Ответил Андрей.

— Только чего от него толку, если никто играть не умеет.

Серов фыркнул:

— Это ты так думаешь. — Он заглянул внутрь рояля, подтянул кое-какие струны. Потом открыл крышку. Пальцы мага коснулись клавиш, пробежались по ним, извлекая звук. — Вполне. — Заключил он, и теперь от его прикосновений рояль извергал потоки пронзительной, величественной музыки, от которой все разговоры затихли, никто даже единым словом не посмел перебить звучание, до тех пор, пока Андрей не закончил играть.

— Ни фига себе… — Пробормотал Николай, когда последние аккорды стихли. — Только я думал, что так только девушки умеют…

— Ошибочное суждение, друг мой. Я рос в графской семье, и получил разностороннее образование, к счастью, у меня есть музыкальный слух.

— Слышь, а ты, может, ещё и поёшь? — Хихикнул Барсук. — И на арфе бренчать можешь, как эльфийские девы? Ты ж, вроде, у эльфов долго ошивался…

— Не твоё дело. — Отрезал Серов.

— Эта было так чудесно, сказочно… — Очарованно заметила Женя. — Я даже не думала, что вы способны так играть…

— Вот больше и не буду. — Сердито ответил он. — Аудитория не та.

— Да где уж нам до жеманной аристократии. — Усмехнулся Барсук.

— Всё, всем спать. Завтра вставать рано, да ещё и идти далеко. — Сказал Андрей.

— Во-во, поближе дом купить не мог. — Проворчал Николай.

— Кому не нравится — никого не держу, возвращайтесь в казармы. — Резковато ответил новоиспечённый хозяин, и первым покинул комнату.

— Зря вы так… — Неожиданно для всех, негромко сказала Женя. — Он так для нас старался, а вы его осмеяли…

— Да кто его осмеивал, никто ж не виноват, что у него такая тонкая… душевная организация. — Отозвался Барсук. — Я-то ничего против игры на роялях не имею. А то, что пошутили — так на такое нормальные люди не обижаются, а он себя повёл, как закомплексованная девочка-подросток, разве что, в слёзы не бросился. Хотя, кто его знает, может, рыдает в своей спальне в подушку сейчас.

— Андрей не такой… — Возразила Женя.

— Ну да, я смотрю, ты лучше других его знаешь, ничего, что он тебя за глаза дурочкой убогой считает, конечно. Продолжай его защищать.