Ящик Пандоры. Книги 1 – 2 - Элизабет Гейдж

В конце концов у нее появилась другая идея, тоже в своем роде дерзкая. Не так давно она выполнила «черновой» автопортрет, где попыталась отобразить всю свою внутреннюю экзальтацию, которую Лаура стала чувствовать с тех пор, как вступила в интимные отношения с Натом. Она раскрасила набросок акварелью, и ей показалось, что теперь те чувства, которые она испытывала к нему, проступили еще отчетливее. Она решила, что это и будет ее рождественским подарком возлюбленному.

В конце концов, разве он не пристает к ней уже давно с просьбой показать какие-нибудь ее рисунки? Показывая ей свои картины, он всегда любил говорить, что тем самым она его «раздевает донага». Почему бы не позволить ему сделать то же самое с ней? Ведь это так приятно, когда тебя раздевает Нат!.. Акварель будет ее ответом на все его назойливые просьбы. Ответом, который не породит между ними никакой натянутости, которая случилась бы почти неизбежно, если бы она все-таки решила остановиться на рубашке или свитере.

Как только Лаура приняла окончательное решение о подарке для Ната, она сразу же ощутила прилив праздничного рождественского настроения и поняла, что никогда в жизни еще не была так счастлива. Весь сезон прошел под знаком чуда, которое было с ней каждый день.

Наконец началась неделя экзаменов.

На утро понедельника была назначена сдача современной живописи. Экзамен у Натаниеля Клира был в среду днем. История – в пятницу утром, а чертова биология – в следующий понедельник.

Она с большой неохотой вынуждена была отказать Нату, когда он предложил провести у него дома ночь с пятницы на субботу.

– Только после экзамена по биологии, – сказала она.

– Да ладно тебе, – не отставал он. – Небольшой отдых и переключение просто необходимы для такой «ботанички», как ты! Если ты откажешь себе в передышке, то слишком устанешь, чтобы показать все, на что ты способна.

– Только после биологии, милый, – печально улыбаясь, повторила Лаура и провела рукой по его густым темным волосам.

Он был явно разочарован, но она не сдалась и настояла на своем, хотя в душе была полностью на его стороне.

Всю эту неделю она работала, как проклятая, рассчитав время так, чтобы во время подготовки к экзаменам по искусству выделять по нескольку часов для биологии и истории, не считая тех дней, которые были полностью отведены для этих предметов. Все стены в ее комнате были увешаны рисунками позвоночных и растительных клеток, среди которых терялись репродукции ее любимого Матисса, которые она приобрела в течение семестра. К ее письменному столу примыкала широкая доска из пробкового дуба, вся покрытая историческими датами и биологической терминологией.

Чувствуя одурение от тяжелой работы, она временами переключалась с одного предмета на другой. Когда это происходило в первой половине дня, у нее все удавалось. Однако, после обеда ее начинало клонить ко сну, и тогда начинали происходить чудеса… Классический портрет девятнадцатого века каким-то непостижимым образом смешивался с Тройственным Союзом или Договором в Генте, а пропорции обнаженной натуры пересекались с анатомическим строением ранних млекопитающих.

К пятнице она уже была так измотана, что в три часа пополудни, не помня себя, заснула на своем стареньком, продавленном кресле, а очнулась лишь в восемь, когда вся квартира была погружена в темноту. Она выглянула в окно и увидела падающие узорчатые снежинки. Снег валил совершенно беззвучно и изящно, только шипел за спиной радиатор.

Долгое время Лаура неподвижно сидела, окруженная вечерними тенями. Не было никакого смысла остаток дня проводить за учебниками, все равно в голову ничего не полезет. Она ощущала какое-то летаргическое расслабление всех своих нервов, что не давало ей ни на чем сосредоточиться. Как Нат и предупреждал, она слишком заработалась в эту неделю. Ей необходим был радикальный отдых. Если нет, то завтра утром книги будут вываливаться у нее из рук.

Потом она вдруг почувствовала какое-то смутное беспокойство. Повинуясь необъяснимому импульсу, она накинула на себя куртку и вышла на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух. Уличные огни затуманивались снегопадом и казались размытыми нимбами над головами святых. Воздух был свежим, но совсем не холодным.

Она пошла, куда глаза глядят, и вскоре приблизилась к ярко освещенному кафе. На витрине были выложены ароматные пончики и датские пирожные. Почувствовав голод, она зашла внутрь, выпила целую чашку горячего кофе с молоком и сахаром и съела большой пончик. Насытившись, она еще на некоторое время осталась в кафе, чтобы разобраться в своих чувствах. Еда и горячий напиток придали немного сил ее уставшему, разбитому от неподвижности телу, но нисколько не притупили душевную тревогу.

Сидя в душном помещении и бесцельно глядя в окно, она вдруг почувствовала себя полностью опустошенной и очень несчастной. Она припомнила приглашение Ната. Его настойчивость. Его улыбку. Чувственный блеск в глазах. Теперь она, конечно, ругала себя за отказ. Господи как же она жаждала провести этот вечер с ним! Она почти физически ощущала, как ей не хватает его крепких объятий. Ей было так же одиноко, как потерявшемуся ребенку, который забрел слишком далеко от дома.

Она вышла из кафе и бесцельно побрела по городу. Рождественские декорации на улицах теперь не радовали, а наоборот раздражали ее, ибо символизировали единство людей и их праздничное настроение, которого ей сейчас остро недоставало. Она то и дело замечала влюбленные парочки, гуляющие под руки. Им – кино и рестораны, а ей что? Она увидела, как владелец какого-то магазинчика закрывает его и выключает рождественские огни на витрине. Почему-то от этого ей стало спокойнее.

Думая о наступающем празднике, который пройдет для нее под знаком тяжкой подготовки к биологии, Лаура жалела о своем одиночестве. Ее дом с дядей Карелом и тетей Мартой был уже в прошлом. Да, если уж на то пошло, он и домом-то для нее никогда не был. Ее новая жизнь в качестве независимой студентки потеряла всю свою привлекательность на фоне душевной опустошенности, одиночества и недели экзаменационной сессии. Вместе с окончанием занятий в университете студгородок перестал быть сообществом друзей. Каждый теперь ставил перед собой задачу единоличного выживания в пору экзаменов.

Через несколько минут Лаура уже жалела о том, что вышла на улицу подышать свежим воздухом. Ночь пугала ее. Она сомкнулась вокруг нее и давила на Лауру, стремясь вытеснить ее из своих пределов. У нее было ощущение того, что этот город, погруженный в вечернюю темноту, олицетворяет собой хитрую ловушку, в которую она попалась. В эти минуты она на многое стала смотреть пессимистически. Перспектива трех с половиной лет обучения в высшей школе теперь уже не казалась радужной, ибо она поняла, что от диплома ее отделяет целая череда «ломовых» экзаменационных сессий и горы рефератов, написание каждого из которых представлялось ей сейчас невыносимой мукой.