Ящик Пандоры. Книги 1 – 2 - Элизабет Гейдж

Он безуспешно пытался найти слова, которые наиболее полно выразили бы его чувства. Впрочем, любые фразы казались незначительным сотрясением воздуха, неуклюжими звуками, которые только испортили бы тот тонкий настрой, который овладел ими в тени прихожей.

Кроме того к тишине располагала ее теплая, мягкая улыбка.

Наконец, он сдавленно выговорил:

– Что мне сделать, чтобы мы снова увиделись и снова испытали… это… – Он замолчал, ругая себя за неуклюжесть.

Однако, она ответила. И ее ответ заставил его кровь застыть в жилах во второй раз за этот вечер.

– Ты можешь дать мне должность Верна Инниса, – с улыбкой проговорила она.

XIV

В воздухе пахло Рождеством.

Семестр закончился, и весь университет погрузился в то закатное состояние, когда занятия уже не проводятся, жизнь студгородка затихает и ныряет в торжественную тишь библиотек, где закипает нешумная, но напряженная подготовка к экзаменам.

Наступила особая, святая пора. По коридорам уже никто не носился, никто не распахивал двери, не кричал. В коридорах стояла ватная тишина мертвого города. Читальные залы были переполнены, забиты до отказа просвещающимися в торопливой спешке. В общежитиях царила атмосфера коллективного беспокойства и озабоченности. Многие студенты понимали, что экзамены их уже не спасут, так как их рейтинг за семестр безнадежно низок. Они грустно оглядывались по сторонам, ибо знали, что доживают свои последние деньки в «альма матер». Другие сетовали на то, что из-за своего низкого рейтинга – при весьма сомнительных надеждах на экзамены – в следующем семестре они не сохранят за собой стипендию.

Среди всех этих мятущихся душ, парализованных ужасом молодых людей, одна Лаура гуляла по заснеженным аллейкам студгородка с поющим сердцем.

Ей каким-то образом удалось добиться того, чтобы абсолютно оградить свой мозг от забот и тревог всякого рода. Она была выше всего этого и свободно парила в воздухе. Она больше не страдала от сознания того, что события обгоняют ее. Наоборот, внутри нее родились способности идти на несколько шагов впереди жизни. Как и всем прочим, ей предстояло пережить время испытаний, но в отличие от всех прочих Лаура была во всеоружии.

По поводу учебы у нее не было особых проблем, как на протяжении всего семестра, так и в пору подготовки к экзаменам. Во время промежуточной сессии ей удалось получить «А» по всем предметам. Она была готова к взятию следующего барьера – итоговых экзаменов за семестр. Голова ее была полна материалом, который без труда подчинялся ее внутренней воле: она могла вызвать его из своей памяти в любую минуту, организовать и сформулировать в виде ответов практически на любые Вопросы.

Впрочем, если ее память работала на всех профессоров, то интеллект был полностью посвящен Натаниелю Клиру. Его курс сам по себе выглядел произведением искусства. Лаура решила показать у него на экзамене все, на что была способна. Она заставила его пообещать ей, что он поставит ей высший балл «А» лишь в том случае, если она этого по-настоящему заслужит.

Он только смеялся поначалу и подшучивал над ней:

– Представляю! Это все равно что дать, например, Матиссу «А» за «Открытое окно», но поставить «В» за «Гвоздику»! Забавно! Ладно, если ты уж так настаиваешь на строгости, я – так и быть – влеплю тебе «В», если ты вообще не появишься на экзамене!

Лаура, затаив дыхание, представляла себе, как проведет с таким замечательным педагогом еще три с половиной года и… не могла поверить своему счастью. За один только первый семестр он сумел оказать гигантское влияние на ее интеллектуальный рост. В ее голове вертелись десятки идей и новых мыслей об искусстве и художниках. Эти идеи она кратко набрасывала в своем домашнем дневнике. Их было очень много, поэтому Лаура всегда торопилась, чтобы ничего не забыть. Она уже видела, как все эти разрозненные заметки соединяются между собой крепкими связями, становятся одним целым, приобретают стройность строгой теории – и вот уже готов ее полновесный вклад в дело развития искусства! Вклад истинного мыслителя и писателя!

И хотя Лауру никак нельзя было назвать амбициозным человеком, и она не терпела мыслей о «большом будущем», она чувствовала, что стоит на пороге многих открытий. Открытий, которые рождены глубоко внутри нее самой. Открытий, которые в один прекрасный день могут увидеть свет и принести прекрасные плоды. И даже старые, туманные переживания, которые она привыкла называть «дождливыми мыслями», стали приобретать в свете ее интеллектуального развития значение и смысл.

С какой стороны ни посмотреть, Лаура находилась на вершине мироздания. Могло случиться, что ее полет очень опасен и не подстрахован ничем, но ее это совершенно не волновало. Она считала, что уж лучше один раз в жизни подняться на истинные высоты, чем уныло смотреть снизу, как печально утекают годы в решето зловещего однообразия повседневности. Почему не рисковать каждую минуту всем, что имеешь? Почему не отдаться с головой каждому новому впечатлению, каждой новой мысли, каждому новому чувству?

И хотя стороннему наблюдателю Лаура как раз показалась бы рассудительной девушкой, на самом деле ее жизнь была сопряжена с риском и опасностями. И она не могла уже повернуть в сторону. Она уже и забыла, что можно жить как-то по-другому.

Рождественское настроение города действовало на нее, словно живительный эликсир. Она выбрала время, чтобы сходить купить подарки для дяди Карела, тети Марты, Айви и Уэйна. Она радовалась при этом, как ребенок, хотя и понимала, сколь малая частичка ее сердца отдана этим незнакомцам, которые уже, небось, сдали ее комнату в аренду очередному клиенту и которых она увидит только на Рождество.

Она прогулялась по Пятой авеню и словно зачарованная смотрела на укутанных по самые носы детишек, которые самоотверженно продирались сквозь мороз и задерживались с широко раскрытыми глазами перед красиво украшенными витринами. Мамы нетерпеливо дергали их за руки. Она подумала о Санта Клаусе, об этом волшебном эльфе-язычнике, который своей веселостью и различными милыми озорствами компенсирует религиозность и торжественность Рождества. Подумав об этом, она тут же ощутила внутри себя эхо последней забавы, когда она нарядилась ведьмой и удивила Ната в канун Дня Всех Святых. Эта шалость закончилась целым вечером любви, который она никогда не забудет.

Единственное, что беспокоило ее во время похода за покупками, это то, что она никак не могла выбрать подарок для Ната. Она лениво подумала о том, чтобы купить ему что-нибудь из одежды. Например, свитер, рубашку или даже хорошие брюки, чтоб они были под стать его красивым ногам. Впрочем, она ему пока не жена. Такой подарок выглядел бы излишне нахальным.