Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти - Саймон Монтефиоре

Оркестр Большого театра заиграл траурный марш Шопена. К печальной музыке примешивалось жужжание многочисленных кинокамер. Сталин стоял сложив руки на животе. Рядом расположился Каганович, тоже в партийном френче, его внушительный живот перетягивал кожаный ремень. Когда солдаты начали прикручивать крышку гроба, Сталин так же, как на похоронах Нади, неожиданно остановил их и подошел к усопшему. Взгляды присутствующих были прикованы к печальному лицу вождя. Он медленно нагнулся и поцеловал Кирова в лоб. Это было очень трогательное зрелище. Весь зал зашелся от громких рыданий. Не стесняясь, плакали даже мужчины.

– До свидания, дорогой друг, – тихо попрощался Иосиф Виссарионович. – Мы отомстим за тебя.

Постепенно Сталин становился большим знатоком ритуала похорон…

Один за другим с Кировым прощались и другие большевистские вожди: бледный Молотов, печальный Жданов. Лазарь Каганович тоже нагнулся над трупом, но не поцеловал его. Анастас Микоян положил руку на край гроба и наклонился. Вдова упала в обморок. Докторам пришлось отпаивать ее валерьяновыми каплями. Для семьи Сталина потеря Кирова, «этого обаятельного человека, которого любили все», была неразрывно связана со смертью Нади. Вождь перенес всю боль и горе утраты жены на дорогого друга.

Руководители покинули Колонный зал. Гроб закрыли и увезли в крематорий. Павел и Женя Аллилуевы печально смотрели, как он медленно исчез в печи. Сванидзе и остальные вернулись на квартиру Ворошиловых в Кавалерском корпусе. Здесь, на месте последнего ужина Нади, состоялись поминки по Кирову. Молотов и другие руководители со Сталиным во главе собрались в Кунцеве.

На следующее утро Иосиф Сталин в старой шинели и форменной фуражке, Ворошилов, Молотов и Калинин проводили урну с прахом Кирова в последний путь. Ее провезли через Красную площадь. Там, по сообщениям советских газет, собрался миллион рабочих. В тот день было холодно. Изо ртов собравшихся шел пар. Произнести речь, как и на похоронах Нади, поручили Кагановичу. Затем под звуки труб все опустили головы и знамена. «Безупречный большевик» Серго поставил урну с прахом в нишу в кремлевской стене, где она находится и сейчас.

– Я думал, что Кирыч похоронит меня, – печально сказал Орджоникидзе жене, вернувшись домой. – А вышло все наоборот.

Практически одновременно с похоронами начались казни. 6 декабря шестьдесят шесть «белогвардейцев», арестованных за подготовку терактов еще до убийства Кирова, были приговорены к смертной казни. Смертные приговоры выносила Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством Василия Ульриха. Вскоре этот круглоголовый человек стал главным исполнителем воли Сталина, требовавшего расстрелов. Еще двадцать восемь человек были казнены в Киеве. 8 декабря из Ленинграда в Москву вернулись Николай Ежов и Агранов. Они три часа докладывали об охоте на террористов в колыбели революции.

Несмотря на трагедию и тревожные признаки того, что скоро расстреливать за убийство Кирова начнут не только террористов, но и большевиков, жизнь сталинского кружка продолжалась так же, как раньше. Разве что стала более мрачной и скучной. 8 декабря, после встречи с Ежовым, Молотов, Орджоникидзе, Каганович и Жданов, как обычно, пообедали со Сталиным, Василием и Светланой, Сванидзе и Аллилуевыми у него на квартире в Кремле. Светлана получила подарки. Девочка очень переживала потерю любимого «второго секретаря» Кирова. Сталин похудел и побледнел. В его взгляде появилась какая-то таинственность. Было очевидно, что он тоже сильно переживает смерть друга. Мария Сванидзе и Анна Аллилуева старались его утешить и ни на минуту не отходили. Алеша Сванидзе предупредил жену, чтобы она сохраняла дистанцию и не вела себя слишком фамильярно. Она не прислушалась к этому мудрому совету. Мария подумала, что муж просто ревнует ее к Сталину. Вождю показалось, что на столе мало еды. Он позвал Каролину Тиль и приказал принести что-нибудь еще. Сам Сталин почти не ел. Вечером он взял с собой Алешу Сванидзе, Светлану и Василия и поехал в Кунцево. Остальные пошли на квартиру Орджоникидзе.

Поскольку Сталин сразу после убийства Кирова обвинил в преступлении Зиновьева и его сторонников, неудивительно, что Ежов и НКВД быстро арестовали ленинградский и московский «центры» зиновьевцев. Списки людей, подлежащих аресту, вождь составил собственноручно. Главная цель многочисленных допросов Николаева – получить признание о его связи с Зиновьевым. Убийца Кирова молчал недолго. 6 декабря он во всем признался. Зиновьева и Каменева, двух ближайших соратников Ленина, арестовали. Бывшим членам политбюро не помогло даже то, что в 1925 году они встали на сторону Сталина в борьбе с Троцким и спасли его.

На заседании политбюро были зачитаны показания «террористов». Сталин лично приказал Вышинскому и Ульриху приговорить обоих старых большевиков к смертной казни.

После смерти Кирова «все изменилось», как говорил об этом Юрий Жданов. В первую очередь были значительно усилены меры безопасности. Это произошло в то самое время, когда казалось, что для поддержки безутешному вождю нужна простая жизнь его двора с весельем, экстравагантными поступками женщин и бегающими детьми. Но придворная жизнь изменилась навсегда.

5 декабря встревожился Ян Рудзутак. Этому гордому, почти необразованному, хотя и умному старому большевику показалось, будто Сталин показал на Рудзутака пальцем и обвинил в том, что он не мог быть выходцем из семьи рабочих, поскольку учился в институте. «Я бы не стал беспокоить вас подобными мелочами, – написал Рудзутак Сталину, – но я слышал о себе много сплетен. Очень печально, что они дошли и до вас».

Латыш Ян Рудзутак десять лет отсидел в царских тюрьмах. У него были усталые выразительные глаза. После долгих лет тяжелого физического труда в ссылке он слегка прихрамывал. В свободное время любил выезжать за город и фотографировать красоты природы.

Рудзутак входил в политбюро и был союзником Сталина, но сейчас все сильнее чувствовал, что в их отношениях появляется холодок. Он видел: вождь больше не доверяет ему.

«Вы ошибаетесь, товарищ Рудзутак, – холодно ответил Сталин. – Я показывал на Жданова, а не на вас. Мне хорошо известно, что вы не учились в институте. Я прочитал ваше письмо Молотову и Жданову. Они согласились со мной, что вы ошибаетесь».

Вскоре после убийства Кирова Сталин шел по Кремлю с одним морским офицером. В кремлевских коридорах теперь через каждые десять метров стояли охранники. Они провожали всех внимательными взглядами.